Только он не вернулся из боя.25 лет назад в городе Зарайске Рязанской области, в ознаменование 100-летия освобождения Болгарии от османского ига, был установлен памятник. В осеннее бездонное небо взметнулась стела, увенчанная Георгиевским крестом.  В камне высечены слова: “В память славных воинов 140-го Зарайского пехотного полка, геройски сражавшихся за свободу Болгарии в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.”. Автор монумента - рязанский художник Е.П.Шатров.

Российский город Зарайск и болгарское село Зараево - побратимы. Вместе, рука об руку сражались солдаты и ополченцы двух славянских государств. Пять веков томился Балканский полуостров под турецким игом. Люди настолько были угнетены, что, казалось, они не имели права и на самою жизнь. Турки отбирали у них все, даже жен и детей. А когда болгары восстали, их начали усмирять жестокими казнями и пытками; вырезали десятки тысяч людей, сожгли сотни поселений. Тогда погиб и предводитель восстания, пламенный борец за свободу, болгарский поэт Христо Ботев. Против турецкого владычества поднялись народы Боснии, Герцеговины, Сербии, Черногории. Единственной страной, которая выступила в поддержку славянских народов на Балканах, стала Россия. 12 апреля 1877 г. русский император Александр II подписал манифест об объявлении войны Турции, войны справедливой, освободительной против Османской империи, против угнетения славянских народов.

... После молебствия, 20 апреля 1877 г. 140-ой Зарайский пехотный полк выступил в поход. Храбро сражались зарайцы под командованием Александра Павловича Меженинова, который в конце войны был произведен в генералы сербской армии. Другой земляк-зараец полковник Федор Эдуардович Келлер стал командиром штаба болгарского ополчения. Только из Торговиштского округа, в том числе из села Зараево, с первых дней войны в ополчение вступили 39 человек. Особенно отважно сражались Васил Миланов, Стати Томов, Иван Цачев, Ради Митев, Стефан Колев, Игнат Янев, Димитър и Стойко Дончевы. За проявленную храбрость в боях на Шипченском перевале ополченцы Димо Колев и Велико Филиппов были награждены высшим российским орденом солдатской славы - Георгиевским крестом. Сформированный командованием Рушукский отряд мужественно сражался на подступах к городам Русе, Шумен, Варна. 100-тысячную армию выставила Турция против Рушукского отряда, численностью в шесть раз уступавшей врагу. Русские и болгары в течение 6-и дней удерживали позиции, не давая туркам пробиться в Тырново. В боях под Мечкой и Трестеником вражеский лагерь потерял 3.000 человек. Потери со стороны освободителей составили 800 человек, среди них 100 человек из 140-го Зарайского полка.

14-ой пехотной дивизией командовал генерал Михаил Иванович Драгомиров, талантливый военный теоретик. Вместе с генералом Михаилом Дмитриевичем Скобелевым они блестяще провели форсирование Дуная, осуществили труднейшую переправу через реку. В конце этой важнейшей операции переправился через Дунай русский император Александр II.
Под громогласное “ура!” и восторженные приветствия местных жителей, выходивших из укрытий, Александр II вручал награды героям баталии. В форсировании Дуная принимал участие сын великого русского поэта А.С.Пушкина - полковник Александр Александрович Пушкин, командир 13-го гусарского Нарвского полка. По рассказам очевидцев, достигнув Дуная, он пришпорил коня, приподнялся на стременах и, указывая на противоположный берег, воодушевляя солдат, воскликнул: “Гусары, посмотрите: это Болгария, священная славянская земля!  Там гибнут наши братья и сестры!”.

Более полутора месяцев шла ожесточенная борьба за Плевну. Турки превратили город в неприступную крепость. И наконец, под командованием генерала Скобелева и при непосредственном его участии главный редут был взят. Но бой рукопашный был страшен: почти не слышны были выстрелы, а лишь - скрежет штыков и душераздирающие предсмертные вопли. Исследователи потом говорили, что “такого кровопролитного сражения Европа не знала со времен Бородина”. А впереди были Шейново, Шипка. Оборона Шипкинского перевала - одна из самых ярких героических страниц летописи Освободительной русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. Полки генерала Драгомилова одними из первых прибыли на помощь защитникам Шипки. За три дня, в страшнейшую августовскую жару, в полном обмундировании, солдаты прошли более 100 километров. Быстрым, неимоверно тяжелым маршем, в обход через Хаинбоазский перевал в Долину роз прибыл передовой отряд генерала Иосифа Владимировича Гурко. В его состав входило и болгарское ополчение под командованием генерала Николая Григорьевича Столетова. Продвигались к Шипке скобелевцы. Перед выступлением генерал М.Д.Скобелев обратился к отряду: “Нам предстоит трудный подвиг, достойный испытанной славы русских знамён: сегодня мы начинаем переходить через Балканы с артиллерией, без дорог, пробивая себе путь, в виду у неприятеля, через глубокие снеговые сугробы. Нас ожидает в горах турецкая армия… Не забывайте, братцы, что нам вверена честь Отечества… Дело наше святое”. Обращаясь к болгарским ополченцам, Скобелев сказал: “В сражениях в июле и в августе вы заслужили любовь и доверие ваших ратных товарищей - русских солдат. Пусть будет также в предстоящих боях. Вы сражаетесь за освобождение вашего Отечества, за неприкосновенность родного очага, за честь и жизнь ваших матерей, сестер, жен - словом за всё, что на земле есть ценного, святого”. И действительно, переход был труднейший. Пробирались по снегу двухметровой глубины, расчищая дорогу; двигались гуськом, в полном обмундировании, с повозками, пушками. Особенно был труден и опасен 3-х километровый маршрут по карнизу горы шириной около 25 метров: справа отвесная скала, слева глубокая пропасть. Да еще мороз сковал снеговую поверхность наледью, создавая сильное скольжение. Очевидец, писатель и журналист Василий Немирович-Данченко вспоминал: “Бездна тянула к себе, голова кружилась, тошнило. Двое сорвались туда - и безвозвратно. Кое-где тропа идет наклонной плоскостью, тут - разве только крылья ангелов могли удержать солдат”. Но и это еще не всё. После тяжелейшего восхождения предстоял не менее опасный спуск с крутизны более 45 градусов. К тому же завязались бои с турками. Сражение на Шипке было жестоким. Дни и ночи русские и болгарские воины огнем и штыком отбивали ни на минуту не прекращавшийся натиск врага. Многие славные бойцы сложили головы в горах Шипки, в снегах Шейново. Здесь в боях погибло 9.550 русских солдат и офицеров, 753 болгарских ополченца; 9.500 человек замерзли. А всего российская армия потеряла в этой войне более 200.000 человек…

В освободительной войне на Балканах принимали участие отец М.Д.Скобелева - генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Скобелев и мать Ольга Николаевна. Она оказывала помощь раненым, была начальницей лазаретов, возглавляла Болгарское отделение Общества Красного Креста. Кстати, дед М.Д.Скобелева - генерал Иван Никитич Скобелев в Отечественной войне 1812 г. был ординарцем фельдмаршала М.И.Кутузова, награжден золотой саблей “За храбрость”. Говорят, будто бы повесил он её над колыбелью внука, которому прочил имя героя. Мечта его сбылась: внук действительно стал героем, о котором слагались легенды и песни. Неотступно возле генерала М.Д.Скобелева в русско-турецкой войне находился его адъютант, художник В.В.Верещагин. Прежде чем стать художником, Василий Васильевич Верещагин блестяще окончил в Петербурге Морской кадетский корпус. Однако от карьеры офицера флота отказался, решив посвятить себя искусству, живописи. И все же судьба связала его с армией, военными походами, во время которых он проявлял чудеса геройства. Был дважды ранен. В своих воспоминаниях о русско-турецкой войне 1877-1878 гг. он писал: “Мне приходилось выслушивать множество выговоров за ту легкость, с которой я пошел в опасное дело. Они, военные, идут по обязанности, а я - зачем? Не хотели люди понять того, что моя обязанность, будучи только нравственною не менее, однако, сильна, чем их”. Во время боев, штыковых сражений художник, держа в одной руке винтовку, а в другой карандаш и блокнот, успевал делать зарисовки. Василий Немирович-Данченко, находясь в гуще событий той войны, вспоминал: “Скобелев повел войска на штурм… Несколько редутов взяли штыками. Бой был упорный и отчаянный. Кругом люди падали как мухи. С злобным шипением пули уходили в снег,… другие проносились мимо, и посреди этого ада В.В.Верещагин, сидя на своей складной табуретке, набрасывал в походный альбом общую картину атаки… Много истинного мужества и спокойствия нужно было для этого...”. “Василий Васильевич до вечерней зари каждый день работал там, рисуя с натуры картины, полные нечеловеческого ужаса”. После войны этот “сильный, своеобразный художник” на основе своих зарисовок создал целую серию картин: “После атаки”, “По дороге к Плевне”, “На Шипке всё спокойно”. В картине “Шипка - Шейново” он изобразил М.Д.Скобелева, скачущего вдоль строя “солдатушек-ребятушек”, и себя, едва поспевающего за генералом. Кстати, это единственный автопортрет художника. Генерал Скобелев, “русский полководец, Суворову равный”, говорил: “Я не люблю войны. Я слишком часто участвовал в ней. Никакая победа не вознаграждает за трату энергии, сил, богатств, за человеческие жертвы”. “Но есть одна война, - продолжал он, - которую я считаю священной...”. Такою была Освободительная война на Балканах. Так думал и художник В.В.Верещагин. Тяжелые воспоминания поведал он на страницах своей книги, рассказывая, как горько плакал Михаил Дмитриевич Скобелев, когда набежавшие турки навалились на кучку наших храбрых солдат и подняли их на штыки. “В жар, в лихорадку бросало меня, - говорил В.В.Верещагин, - когда я смотрел на всё это и когда писал потом свои картины; слезы набегают и теперь, когда вспоминаю эти сцены”. Его раздражало, что иные люди, смотря на его картины, не верили и уверяли, будто художник “холодным умом сочиняет небылицы”. Своим творчеством Верещагин показал чудовищную, жестокую правду войны. В Москве, в Третьяковской галерее экспонируется его картина, глядя на которую, замираешь в ужасе, и холодок пробегает по спине. Картина называется “Апофеоз войны. Посвящается всем завоевателям, прошедшим, настоящим и будущим”. Известный русский критик В.В.Стасов дал оценку этому шедевру и ее автору: “Здесь дело не только в том, что с каким именно мастерством Верещагин написал своими кистями сухую пожженную степь и среди нее пирамиду черепов, с порхающими кругом воронами… Нет! Тут явилось в картине нечто более драгоценное и более высокое, нежели необычайная верещагинская виртуозность красок: это глубокое чувство историка и судьи человечества”. В основу этой картины легли действительно виденные Верещагиным в Туркестане (там он находился со Скобелевым до войны на Балканах) пирамиды черепов, пирамиды из голов завоеванных и истребляемых народов. “Одни распространяют идею мира, - говорил художник, - своим увлекательным словом, другие выставляют в её защиту разные аргументы - религиозные, политические, экономические, а я проповедую то же посредством красок”.

В.В.Верещагин участвовал и в русско-японской войне. Будучи в Порт-Артуре, он вместе с адмиралом С.О.Макаровым находился в море, где проходили военные операции. После боя на корабле “Петропавловск” они возвращались на базу. И натолкнулись на японскую мину. Мощные взрывы потрясли воздух. Один из очевидцев, чудом, спасшийся член экипажа вспоминал потом. Перед взрывом он видел стоявших на капитанском мостике адмирала Макарова и художника Верещагина, который, как всегда, торопливо зарисовывал морскую баталию. После взрыва корабля “место, где стояли люди и Верещагин, было пусто - их раздолбило и смело...”. Это произошло 13 апреля (по старому стилю 31 марта) 1904 г.  За свои 56 лет адмирал Степан Осипович Макаров сделал очень много для своего Отечества. Плавая в проливе Босфор, он провел важные гидрографические исследования. Во время кругосветного путешествия на корабле “Витязь” собрал ценные научные материалы. Изучая Ледовитый океан, выступил с инициативой создания ледокола “Ермак” и возглавил его строительство. А в военном деле С.О.Макаров был непревзойдённым изобретателем, испытателем, командиром. Он изобрел бронебойные наконечники для боевых снарядов. Создал минный флот и командовал базой минных катеров. Блестяще провел минные атаки в русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. Был командующим Тихоокеанского флота во время русско-японской войны 1904 - 1905 гг., так и не успев завершить её из-за трагической гибели.  Именем адмирала Макарова названа одна из улиц Москвы.
… Но вернемся к городу-побратиму Зарайску, что на Рязанщине, с которого я начала свое повествование. Всё тот же 140-й Зарайский пехотный полк. После победоносного завершения русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. он вернулся на родину под Георгиевскими знаменами. За мужество и храбрость 162 воина-зарайца были удостоены высшей солдатской награды. В болгарском городе Плевене, на памятнике русским солдатам навечно написаны названия воинских частей, освобождавших Балканы, среди которых 140-й Зарайский пехотный полк. Но боевая эпопея полка продолжалась и в русско-японскую войну 1904 - 1905 гг. Еще в русско-турецкой войне, во время тяжелых переходов через горные перевалы генерал Скобелев, для поддержания духа солдат, приказывал: “Музыку сюда!”. И она действительно помогала. Так и в 1904 - 1905 гг. не обходились без музыки солдаты Зарайского полка. Капельмейстером тогда был назначен окончивший Варшавскую консерваторию молодой военный дирижер Илья Шатров. Вот один эпизод из истории Зарайского полка того военного времени, рассказанный писателем Алексеем Котеневым в книге “Грозовой август”. “Под Мукденом прямо с разгрузки пришлось вступить в тяжелый бой. Десять дней и ночей сражался обескровленный, плохо вооруженный полк, окруженный со всех сторон неприятелем. Кончились патроны. Солдаты падали от голода и усталости. Командир полка развернул в боевой порядок остатки своего войска, - пытался вырваться из плотного кольца. - “Знамя и оркестр, вперед!” - крикнул он, но тут же свалился на бруствер траншеи. - “За мной!” - вырвался вперед подпоручик Мещерский. Пуля сбила с него шапку, но он не остановился. Под знаменем в пороховом дыму тускло сверкнули трубы оркестра, грянула музыка - и солдаты, с ружьями наперевес, ринулись в штыковую атаку. Дым застилал глаза. Ухнул снаряд. С визгом рванула шрапнель. Упал в мокрый снег, окровавленный трубач. Покатился в воронку выпавший из мертвых рук барабан. А оркестр наперекор смерти всё играл и играл торжественный боевой марш”. Семь уцелевших музыкантов были награждены за храбрость Георгиевским крестом, а дирижер - боевым орденом Станислава с мечами, став вторым в русской армии капельмейстером, удостоенным столь необычной для музыканта награды. Спустя некоторое время, дирижер 140-го Зарайского полка Илья Алексеевич Шатров напишет стихи и музыку; создаст один из популярнейших русских вальсов “На сопках Манчжурии”:

Тихо вокруг,
И ветер в окопах рыдает.
Порой из-за туч выплывает луна,
Могилы солдат освещает.
Белеют кресты
Далеких героев прекрасных.
И прошлого тени кружатся вокруг,
Твердят нам о жертвах напрасных.
Средь будничной тьмы
Житейской обыденной прозы
Забыть до сих пор мы не сможем войны,
И льются горючие слезы.

Плачет отец,
Плачет жена молодая.
И плачет вся Русь, как один человек,
Злой рок судьбы проклиная.

А слезы бегут,
Как волны далекого моря.
И сердце терзает тоска и печаль,
И бездна великого горя.

...В Москве, на Малой Грузинской улице стоит красивейшее старинное здание, построенное “в русском стиле” в XIX веке. Здесь, у коллекционера, большого знатока истории и искусства П.И.Щукина когда-то собирались и работали над своими картинами известные художники. Среди них и В.В.Верещагин, так трагично погибший вместе с адмиралом С.О.Макаровым. А почти напротив этого особняка стоит дом, где жил наш современник, поэт, актер, бард Владимир Высоцкий. На памятной доске в бронзе изображен колокол, в нише отбитого куска которого - портрет артиста. И будто слышим мы его голос, вспоминая прошедшие войны:

Почему всё не так, вроде, всё, как всегда,
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,