Его любимой игрушкой в детстве был … монтажный стол.  Маленьким мальчиком отец приводил его на студию, оставлял в монтажной, и он часами сидел и клеил что-то из обрывков пленок, которые валялись повсюду. Конечно, вопросов кем быть и куда поступать после этого не возникало. Несмотря на то, что первый же его фильм «Красный стрептоцид» получил премии «За лучший дебют» на российских кинофестивалях «Сталкер» и «Фестиваль фестивалей», несколько лет он кино не снимал.  Как и многие его сверстники, чье взросление пришлось на эпоху безвременья нашего кинематографа, он работал на телевидении, занимался рекламой. Сегодня за плечами Василия Чигинского - два крупномасшатбных проекта – «Зеркальные войны. Отражение первое», о которых он говорить не любит, и только что вышедшая на экраны картина «Первый после Бога» - честная и проникновенная история о настоящих героях войны, которые, зачастую оставаясь в тени, привели нас к победе.

- Василий, в фильме «Первый после Бога» лодку капитана Маринина встречают жареным поросенком. Что это за традиция, откуда в голодные военные годы такая роскошь?

- Я не знаю, откуда появилась такая традиция, но она существовала с незапамятных времен. Поросенка вручали именно той лодке, которая вернулась с победой. В самые голодные годы все равно их где-то находили и даже, если не находили, то это был такой отсроченный платеж.  Мне рассказывали моряки, что во время войны пришла то лодка, которая подбила три корабля, но поросят просто не было. И команде сказали: «Ребята, поросят нет, но с нас причитается». Обещанное им все-таки вручили, но попозже, когда нашли. 

- Как родилась идея картины?

- Мне позвонил Миша Калатозов и предложил почитать сценарий, так все и началось.

- В какой степени прототипом капитана Маринина является Герой Советского Союза капитан Маринеску?

- Могу сказать одно: я сознательно отказался от реального воплощения образа Маринеску в этой картине. Потому что это не фильм-биография. Если бы я хотел снять фильм об этом, я бы снял. Но это большая отдельная история о тех безымянных героях войны, о которых мы зачастую ничего не знаем.

- Капитана Маринина вы доверили Дмитрию Орлову. Почему именно ему и кто еще участвовал в кастинге?

- Пробовалось очень много людей – начиная от Алексея Серебрякова, Кости Хабенского и т.д.  Кто-то не смог, кто-то не захотел. И я абсолютно не жалею, что был выбран именно Дима.  Он показался мне человеком из того времени, с такими же честными понятиями, простым взглядом на жизнь, очень сильным стрежнем и цельной натурой.

- Почему на роль Таньки была выбрана Лиза Боярская?

- Лиза - очень непосредственный и душевный человек. Именно такой мне виделась ее героиня.

- Все происходящее видится глазами Таньки. Это правда, что роль Таньки сначала была эпизодической, а позже стала чуть ли не ключевой?

- Когда мы стали уже монтировать фильм, то вдруг поняли, что вот эта ниточка, которая связывает все эпизоды, это и есть Танька. Я думаю, что это очень интересно, потому что мы увидели войну совершенно другим взглядом.

- Владимир Гостюхин сразу согласился на роль комбрига?

- К моей радости – да.  Я очень уважаю этого актера и благодарен ему, что он почувствовал это кино. То, как он относится к своей профессии, как он все это делает, вызывает глубочайшее уважение. Таких профессионалов очень мало.

- Насколько я знаю, съемки проходили в сложнейших условиях в смысле погоды и в техническом плане. Был такой день, когда хотелось все бросить?

- Был, и не один, прямо скажем. Я - достаточно эмоциональный человек, хотя, конечно, стараюсь сдерживаться. Но когда ты проводишь три месяца за Полярным кругом и в таких экстремальных, как мы, условиях, то это крайне сложно делать. Я, честно говоря, поставил бы памятник тем людям, которые там живут и служат - безмерно их зауважал, потому что сам бы так не смог. Все время съемок стало для меня таким преодолением себя, каждую секунду. Иногда уже просто не мог, часто был на грани, взрывался, кричал, ругался, выкидывал какие-то рации в море. 

- Такое визуальное решение фильма – свинцово-серое неприветливое море и холод, который ощущается с экрана, было сделано намеренно или было обусловлено погодными условиями?

- Это было задумано специально, мне было важно, чтобы мои герои существовали именно в таком пространстве.  Когда я впервые увидел эти места
( Кольский полуостров. Мурманск, Полярный – прим.авт.), этот свинец, который переливался в воде и в небе, то понял, что нужно снимать именно здесь, и что это идеальный фон для картины.

- Но ведь все хорошо заканчивается, зачем же такой мрачный фон?

- Еще неизвестно, как все заканчивается. Я даю возможность зрителю самому домыслить финал.  «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется» - я не могу поставить точку, ведь жизнь, она не останавливается, она идет.  В этом суть этого фильма.

- Многие актеры жаловались на собачий холод – как согревались?

- Водкой. Причем, когда ты пьешь водку на площадке при минус тридцати и стопроцентной влажности, то даже если ты выпиваешь бутылку, она тебя не берет. Но после того, как ты садишься в теплую машину, то происходит другая метаморфоза, и тебя развозит со страшной силой.

- У фильма просто превосходный сайт. Вы принимали участие в его создании?

- Сайт видел, участия не принимал. Но считаю, что ребята, сделавшие его, молодцы.

- Вы - коренной петербуржец?

- Я коренной петербуржец, до моего поступления во ВГИК жил в Питере, за исключением армии.  Сейчас живу в Москве.

- Ваши родители имеют какое-то отношение к кино?

- Фамилия Чигинских в кино с 31-го года. Мой дед был режиссер научно-популярного кино. Снял он и два художественных фильма – «Дорога бессмертия» и «Василий Докучаев». Он в свое время был директором студии «Леннаучфильм», отец работал там же, снимал научно-популярное кино. У него было очень много фильмов о микромире, о жизни клеток, он первый в мире снял раковую опухоль под микроскопом, за что получил премию в Лос-Анджелесе.  Но это в советские времена не афишировалось.

- А кто Ваша мама?

- Мама у меня актриса. Она училась в Щепкинском училище у Анненкова. Ее курс – это Виталий Соломин, Олег Даль, Виктор Павлов.  После института она играла в театре Алма-Аты, куда ее распределили. Уж не знаю, как они встретились с моим отцом, она стала работать на „Ленфильме”, снималась какое-то время, но потом посвятила себя моему воспитанию . У меня есть еще сестра, она на девять лет моложе, поэтому родительским вниманием я довольно долго пользовался единолично. В основном, моя мама известна, как актриса дубляжа. Ее голосом говорили все голливудские звезды в советское время. В фильмах «Старое ружье», «Крамер против Крамера», «Большие гонки» всех главных героинь озвучивала моя мама. Ну, а из последних ее достижений – это роль Джины в «Санта-Барбаре». Ей самой больше всего нравится какой-то мультфильм, где она озвучивала корову, говорит, что это ее лучшая роль.

- А когда Вы решили стать режиссером, Вы помните?

- Я же все детство провел на киностудии, моей игрушкой был монтажный стол. Папа приводил меня на работу, бросал в монтажной, мне давали обрывочки разных пленок, и я сидел с монтажным прессом и монтировал там себе что-то. Вокруг постоянно ходили художники, операторы, музыканты, композиторы, постоянно велись разговоры, которые крутились вокруг кино. Студия была для меня просто родным домом. Поэтому у меня не было трудностей с выбором профессии. 

- Вы пришли работать на „Леннаучфильм” сразу после школы?

- Сразу после школы я поступал во ВГИК на документалистику, но тогда я был совсем еще зеленый, и не прошел.  И меня взяли на „Леннаучфильм” исполняющим обязанности ассистента режиссера третьей категории, потому что невозможно было в советское время работать ассистентом режиссера без высшего образования. Позже меня все-таки тарифицировали, а потом я ушел в армию.

- Где служили?

- У меня как раз не стало отца, и я, честно говоря, находился в таком шоке, что мне было все равно. Служил я в Средней Азии: полгода в Ташкенте, а потом - полтора года на точке в пустыне Каракум с верблюдами.

- Василий, Вы помните, как проходили творческий конкурс во ВГИКЕ?

- Конечно, помню. Я писал сочинение, и мне в голову пришла вдруг очень странная тема: «Рождение трагедии из духа музыки». Это был такой философский трактат о человеке, который очень долго не спал и которому потом начали мерещиться какие-то монстры.  Не давая себе спать, он пытался войти в состояние, в котором у него начало что-то рождаться, и он начал сочинять. В общем, бред какой-то. Но во второй тур преподаватели решили все-таки меня взять, чтобы посмотреть, что будет дальше.  А еще мы рассказывали всякие истории, которые происходили с нами. На самом деле я все наврал, но так убедительно, что приемная комиссия поверила.

- Вы закончили мастерскую Владимира Наумова.  Чему он научил Вас? 

- Очень сложно сказать словами чему, но я навсегда запомнил несколько его фраз: «Бойся первого впечатления, оно зачастую бывает правильным». Или еще: «Никогда не бойтесь отрубать лишнее».

- Между первыми Вашими фильмами большие паузы, например, между фильмами «Я иду искать»(1995), «Красный стрептоцид»(2002) - 7 лет. Чем занимались в этот период?

- Когда я в 90-м году поступил во ВГИК, в кино как раз наступила эпоха безвременья. Я помню, что когда делал свои дипломные и курсовые работы, на „Ленфильме” я был единственный человек, который что-то снимал. Это была заброшенная территория, такой «Сталкер», где бродили дикие собаки и бомжи. И я пошел работать на телевидение -случайно увидел объявление во ВГИКе, что требуется второй режиссер на программу «Профессионал», которая выходила на четвертом канале. Меня взяли, и вскоре я уже стал делать программы самостоятельно.

- Вы продолжаете работать для ТВ?

- Нет. В какой-то момент понял, что телевидение меня убивает. Я сделал очень много программ – не меньше 2-3 сотен, от пятиминуток до часовых передач.  И, вот, однажды, выхожу я из телецентра после очередного монтажа – зима, холодно, вьюга. Выхожу, а мне кто-то говорит: «А вы знаете - сирень уже отцвела!» Тут я понял, что жизнь проходит мимо, и надо уходить. 

- А жанр сериала Вам не интересен?

- Пока нет. Мне очень нравится то, что делает Александр Митта - он нашел в сериале возможность самовыражения.  Я на такую дистанцию еще не замахивался.

- Вы с оптимизмом смотрите на то, что происходит сегодня в кинематографе?

- Лет семь-восемь назад, когда я верил, что кино будет - на меня смотрели как на идиота, все твердили в один голос: «Надо уходить отсюда, бежать, рвать когти. Забудь об этом. Давай пойдем торговать компьютерами». Но в итоге я оказался прав.  Кинематограф сейчас активно возрождается, а восстанавливать всегда сложнее, чем даже создавать что-то заново. Есть какие-то старые традиции, и есть всякие новые явления, которые входят в противоречие друг с другом.  Но такие трудности – явление временное, у нас огромный потенциал и перспективы. 

- То, что кино оказалось в частных руках, это хорошо или плохо?

- Тут есть свои плюсы и свои минусы. Хорошо, что продюсерское кино дает мощный толчок к развитию. Но минус в том, что в кино приходят люди, зачастую от него далекие. Я не могу сказать, что они не образованы – нет, они обладают интеллектом, эрудицией, но далеки от такого понятия, как «кинематографическая культура», а это очень тонкий момент, который надо чувствовать.. Как говорит мой друг оператор: «Глаз видит цвет, а пленка видит спектр». Я твердо уверен, что без поддержки государства отечественному кинематографу не выжить.

- Кто Вам интересен из Ваших коллег?

- Мне очень нравится то, что делает мой однокурсник и очень талантливый человек Филипп Янковский.  Он снял «Статского советника», «В движении», сейчас снимает фильм «Меченосец». Андрей Новоселов, тоже мой однокурсник сейчас заканчивает картину «Контакт».

- А кто Ваш любимый режиссер, не обязательно наш?

- Я очень люблю Микеланджело Антониони, Бернардо Бертолуччи, Стэнли Кубрика, Терри Гильяма, Френсиса Форда Копполу.

- Фильм «ПЕРВЫЙ ПОСЛЕ БОГА» ждет фестивальная судьба?

- Пока еще не думал об этом.

- Сейчас у Вас творческий отпуск или уже готовится что-то новое?

- Много всяких предложений - я каждый день читаю сценарии. Есть идеи.

- А что Вас вдохновляет на идеи?

- Для режиссера, как и любого творческого человека, важна муза.

- Режиссура – тяжелая профессия? Никогда не жалели что выбрали ее?

- Нет, я не жалею ни о чем. Абсолютно.

- А у Вас есть принцип, которого Вы придерживаетесь в жизни?

- Принципы очень простые - я, как человек верующий, считаю, «не суди, да не судим будешь», «умей прощать, и тебе простится». Для меня это основные вещи, я стараюсь их придерживаться, хотя и не всегда получается. От этого я страдаю, за это и получаю «по башке».