Болгарский актер Николай Урумов родился в 1963 году в г. Каварна, закончил в Софии театральный институт в классе профессора Н.Люцканова. Сыграл 32 роли в разных театрах страны, снимался в фильмах болгарских и западных режиссеров, в телевизионных постановках. На родине он известен запоминающимися образами в фильмах “Дунав мост” (реж. Ив. Андонов), “След края на света”, “Пътуване до Иерусалим”,  “Ганю Балкански се завръща” (все – реж. Ив. Ничев), “Изпепеляване” и “Хайка за вълци” (реж. Ст. Трифонов). Не один раз артист был отличен высокими наградами в театральных и киноконкурсах.

Нашим читателям Николай Урумов интересен тем, что хорошо знает русский язык, имеет опыт работы с русскоговорящими режиссерами.

- Когда появился ваш интерес к русской драматургии?

- Моей дипломной работой в ВИТИЗ (театральный институт в Софии) был спектакль “Зойкина квартира” по пьесе Михаила Булгакова в постановке проф. Люцканова. Кстати, проф. Люцканов закончил Тетральный институт в Ленинграде в классе проф. Вивьена. Он зажег в нас эту любовь к русскому искусству. А «Зойкина квартира» стала моей визитной карточкой, моим тестом на профессиональную пригодность. После спектакля я был приглашен на конкурс в драмтеатр “София” самим директором, который дипломную мою работу видел. Кандидатов явилось множество, со всей страны. Я оказался среди счастливцев и еще за четыре месяца до окончания ВИТИЗ был оформлен в штат театра “София”. А в нем моей первой ролью была – брата Та в пьесе “Великий Будда, помоги!”Алексея Казанцева в постановке В. Цанкова. Играл я Хлестакова в “Ревизоре” Гоголя и Кулыгина в “Трех сестрах” Чехова. Сейчас приглашен на роль Чичикова в “Мертвых душах”. Я играл в нескольких спектаклях популярного в России нашего режиссера Александра Морфова. Был Просперо в “Буре” Шекспира, Санчо Панса в “Дон Кихоте”, ездил в Стокгольм с пьесой “Свадьба – похороны” Горана Стефановского.

Первое мое театральное участие за границей было в роли Ивана Ивановича с двумя фетсивальными спектаклями – по пьесам Даниила Хармса “Елизавета Бам”. Там я играл на русском языке целые эпизоды.

- Видели ли Вы русские театральные постановки? В Софии в последние годы гостили театр А. Калягина “Et cetera”, Театр Луны, Иркутский драматический...

- Всегда когда была возможность, я старался смотреть русские спектакли. Еще мальчишкой я видел “Лес” в постановке Юрия Соломина – именно тогда понял, что театр – это магия. Несколько постановок я видел в Ленинграде у Додина. Тогда для нас, студентов, это были просто “открытые уроки”.

Кстати, спектаклю “Бай Ганьо” Пловдивского драматического театра предстоят скоро гастроли в Москве. А “Криворазбрана цивилизация”, поставленная в Шумене, готовится к поездке в г. Орел.

- Совсем недавно в Софии состоялась премьера спектакля “Скупой” по пьесе Мольера в постановке литовского режиссера Римантаса Тересаса, которую он осуществил в Габровском театре драмы. Расскажите об этой работе.

- Между Габровским театром и театром в Паневежисе (где все еще играет знаменитый Донатас Банионис) – давняя дружба. В Литве ставила спектакль наша Невена Митева, Римантас поставил “Скупого” в Болгарии. Мы познакомились с  Тересасом на фестивале комедийных драматических постановок, он посмотрел меня в “Бай Ганьо”, после некоторых разговоров пригласил на главную роль – Арпагона – в своем спектакле. Во время репетиций рабочим языком был русский. Хотя люди искусства способны понимать друг друга и без слов.

К сожалению, работа была прервана инфарктом режиссера, но мы все постарались довести ее до ума. Главное – что Римантас восстанавливает здоровье и уже обдумывает постановку “Ричарда III”, меня пригласил на заглавную роль, которую нужно будет играть в Русском театре в Вилнюсе, разумеется, на русском языке.

- Чем актуален сегодня скупой Арпагон?

- Мы искали новое звучание старой пьесы, не меняя ни текста, ни стилистики. Решили, что главная тема, с которой сегодня перекликается пьеса Мольера, - конфликт между поколениями. Старый Арпагон всю жизнь копил деньги – но не украденные, а заработанные! Поэтому ему трудно понять молодых, готовых потратить драгоценный капитал на “глупости”. Этот акцент должен быть близок нашим зрителям, и мы видим, что это так – в зале то безудержный смех, то тихие минуты раздумья. Каждому из нас знакомы люди, которые все оценивают деньгами, а вечные категории – добро, зло, милосердие – проходят мимо. Мы хотели сделать спектакль живым, понятным, рассказанным доступными средствами. Кажется, наш диалог со зрителем состоялся. Спектакль длится 2 часа, а протекает в оглушительном темпе.

- Когда Вы поняли, что созданы для комедийных ролей?

- Еще на I курсе института наш мастер Николай Люцканов типизировал всех студентов: этот будет герой-любовник, эта – характерная, а ко мне подошел и сказал: “Будешь комиком!” Я спросил, не придется ли мне сыграть Ромео, он ответил: “Только если Джульетта с костылем!” Но совсем не плохо быть актером комедии. В жизни веселое и грустное идут рука об руку, но рассмешить гораздо труднее, чем расплакать.

- А в жизни Вы тоже – веселый, душа компании?

- Знаете, что клоун всегда грустный. Я предпочитаю быть в стороне и наблюдать. Даже выгляжу замкнутым и мрачным. Но я коплю материал, а уж на сцене!..

- Вы еще не сказали о русском кино.

- Русское кино – это наше кино, с которым я вырос. Это были первые фильмы в моей жизни, глядя которые, я давился от смеха или плакал в кинозале. Они задавали вопросы, над которыми я думал по много лет. У меня есть любимые фильмы – “Мой друг Иван Лапшин”, “Холодное лето 53-го” - и режиссеры – Рязанов, Тарковский, Михалков, Кончаловский. Я все еще в объятиях русского кино, которое потрясает деталями. Ты думаешь: быт, а в нем – философия. Мне оказалась близка эстетика Сергея Бодрова, какое несчастье, что его жизнь оборвалась так рано!

- Заметно Ваше особенное, сердечное отношение к России.

- Это так. Я когда услышал название газеты, очень обрадовался. И в сущности, это мое первое интервью иностранной прессе.

- Хорошо, что у Вас много работы. А в планах?

- Сейчас я хочу сказать о встрече с моим коллегой – Иосифом Сырчаджиевым. Он восстанавливается после инсульта. Мы с ним мечтаем встретиться в одном спектакле, где он – доктор Фауст, а я – Мефистофель. И по тому, с какой энергией мой друг борется за жизнь, я вижу, что он не просто – пример для подражания, но и вполне созрел для подобной серьезной работы. Давайте со страниц “Русской газеты” пожелаем ему быстрее выздороветь и занять свое место в театре.

Мы говорим И. Сырчаджиеву словами древних: “Встань и иди!”

А актеру Урумову мы желаем творческих успехов, верных друзей, интересных работ и благополучия в семье.