На днях возвратившийся из Москвы приятель рассказал привезенный оттуда анекдот на злободневную тему: «Как только Украина ломанулась в Европу, - язвит автор анекдота, - Франция решила, что ей пора из этой Европы уходить». Но Европе сейчас, конечно, не до шуток. Евросоюз побил рекорд не только по количеству вступивших в него стран, как это произошло в прошлом году. После этого брюссельские чиновники родили еще одну идею, которой в самый раз проситься в книгу Гиннеса – они предложили гражданам интегрирующейся еврозоны пятисотстраничный «талмуд», которой должен стать Конституцией ЕС. Нельзя не согласиться с тем, что только такой объем способен вызвать недоумение. Лидер английских консерваторов Майкл Говард, оценивая Евроконституцию, сказал, что она представляет собой лишь «five hundret pages chatter”, что переводится как «пятьсот страниц трепа». Понятно, что Говард, проигравший недавно подчистую выборы обладателю белозубой харизмы Тони Блэру, зло ерничает, и Конституция, конечно, не “chatter”, а – документ, в котором содержится немало нового и разного, оказавшегося пригодным для одних и совершенно не воспринимаемого другими.

Одно точно, что осилить такой фолиант непросто даже государственному чиновнику, в чьи функции это входит, и кто получает за это зарплату. Ну, а как быть с рядовыми гражданами, которые сейчас не очень охотно берут в руки даже самый остросюжетный бестселлер, если в нем больше двухсот страниц? Может, авторы этого труда рассчитывали на то, что объем документа отобьет желание изучать его у того большинства, чьи голоса будут решать, быть ему или не быть. Но случилось все наоборот.

Появляется новая тенденция: евроинтеграция становится более невозможной сверху, и активно проталкиваемые через Брюссель идеи, традиционно поддерживаемые на уровне политэлит, стали буксовать на самом низовом и важном уровне — на уровне гражданского восприятия. Здесь можно вспомнить, что Жак Ширак в преддверии голосования трижды обращался к нации, разъясняя значение нового документа для Франции и для новых прорывов Евросоюза в мировую экономику и политику. Но увещевания президента Франции, являющегося фактически знаменосцем идей евроинтеграциии, как показали результаты референдума, убедить собственных граждан не смогли. Любопытно, что в это же время такая колоритная фигура, как граф Парижский Анри, наследник престола и глава французских монархистов, наоборот, призывал соотечественников провалить референдум. Если они этого не сделают, предупреждал граф Анри, Францию и французов ждет «запрограммированная смерть». В то же время его сиятельство выразил всеобщие надежды, что «не мы, а Европа должна умереть 29 мая» (29 мая – это день проведения референдума в стране – А.Д.). И, по-видимому, надежды графа Парижского уже начали оправдываться. А телевизионные трансляции из Парижа и Амстердама в те дни, когда народ государств «старой Европы» проголосовал за изоляционизм, поражали царившим там праздничным настроением: всюду - музыка, национальные флаги, люди обнимались, танцевали, пили горячительные напитки. Было явно, что результаты референдума воспринимались, как огромный национальный праздник. Эти кадры настойчиво рождали вопрос: что же праздновали эти люди? Они праздновали осознание того, что рядовые граждане, могут влиять на политику, которая прямо касается каждого из них. Они протестовали против снижения уровня жизни, опасаясь, что в объединенной Европе этот уровень окончательно может сойти на нет. У европейских обывателей все чаще появляются мысли о том, что теперь их благополучие зависит не только от успешности политики, проводимой собственной национальной элитой, но также и от деятельности чиновников из Брюсселя. Но это всего лишь мотивы. А что же является «яблоком раздора» в самой сути европолитики?

Борьба между националами и интернационалами – это и есть, скорее всего, тот очаг, который разжигает все страсти. И первых два провала в протаскивании нового документа вскрыли наличие уже давно существующего процесса, свидетельствующего о том, что «старые» европейские народы все больше пытаются остаться французами, немцами, итальянцами и шведами, а не безликими «европейцами». Об этом говорят становящиеся все более частыми успехи правых партий в Германии, Италии, Австрии, Голландии, во Франции и других европейских странах. Они умело используют национальную карту и, что особенно тревожно, находят все большую поддержку у молодого поколения. Свидетельствами этого могут стать очевидные успехи NPD в Германии и не столь давние политические прорывы Йорга Хайдера в Австрии и Жан-Мари Ле Пена во Франции.

Есть все основания полагать, что в этом и причина серьезного кризиса социал-демократического пояса, охватившего Западную Европу.  Например, катастрофическое поражение правящей социал-демократической партии в немецком Северном Рейне-Вестфалии, которое уже скорее всего вынудит Герхарда Шредера на выборах этой осенью уступить место канцлера главе христианско-демократического союза Ангеле Меркель. У Меркель своя, чисто прагматическая манера взаимоотношений с Евросоюзом, которая проектируется сквозь призму ее проамериканских ориентаций. И такая смена предпочтений у граждан Германии – тоже свидетельство не просто политического поражения Шредера и его команды. Вину за то, что его политика привела одну из самых динамично развивающихся держав Европы в страну со стагнирующей экономикой, массовой безработицей и проваленным пакетом социальных реформ, где время Хельмута Коля вспоминается как «золотой век», люди свзывают с сутью политики Евросоюза. Неудивительно, что после французского «non» в Германии началась массовая кампания по сбору подписей в поддержку проведения в стране повторного референдума по Евроконституции.

Ситуация в отношении будущего существующей модели евроинтеграции действительно грозит стать революционной. Недовольными оказались буквально все слои общества «старой Европы». Серьезно забеспокоилась и финансовая элита Европы. И это понятно: ведь на их плечи по новым законам ложится значительная доля издержек на содержание «восточных братьев». Так, например, у западных европейских банков процесс евроинтеграции забирает 30–35% доходов, а это резко портит авторитет банковского и инвестиционного климата в «старой Европе», который был создан не одним поколением национальных правительств. В этих условиях фактически теряется распорядительский и контрольный авторитет Брюсселя. Так, совсем недавно Еврокомисия подсчитала, что Италия превысила допустимый правилами ЕС бюджетный дефицит и, учитывая, что это угрожает экономике всей Европы, Италия должна быть оштрафована. Но вряд ли Италия теперь на это согласится. У нее есть серьезный защитный аргумент – старой Европе не хочется платить за экономический рост 10-ти новых стран-членов ЕС. Одна из голландских газет пишет, что «недовольство наших граждан объясняется простой арифметикой. В пересчете на каждого гражданина страны Голландия отчисляет в еврофонд 333 евро, а Польша, например, в десять раз меньше».

О том, что расширение Евросоюза на Восток было не взвешенным решением сегодня уже признают даже его соавторы. Вице-спикер Европарламента Пьер Московичи фактически расписался в идейном поражении Брюсселя, констатируя, что «падение популярности европейской идеи среди европейцев напрямую связано с расширением на Восток. Мы все наделали кучу ошибок». Конечно, Запад поторопился присоединять страны Восточной Европы и Прибалтику. Ясно, что такая торопливость была продиктована исключительно политическими мотивами.  К этому подтолкнули и продолжающие еще и сегодня существовать планы стратегического расширением НАТО, проводимого Соединенными Штатами еще с начала 90-х годов и именно для того, чтобы поставить членов этого формирования в зависимость от атлантических доктрин и планов и не допустить, чтобы европейские процессы приобрели автономность и независимость. Катализатором такой торопливости выступила и совместная «игра» Западной Европы и США с целью недопущения любых форм экономической реинтеграции этих стран с Россией.

Но время показало, что партнерство в этих вопросах с Вашингтоном было литьем воды не на свою мельницу. Новые члены ЕС, которые, кроме того, что повисли иждивенцами на шее «старой Европы», стали «демонстрировать характер», проводя проамериканский политический курс. Визит Джорджа Буша в Ригу и сделанные там заявления свидетельствуют, что США будут любыми способами пытаться сохранить проамериканские настроения в этих странах. С этой точки зрения, надо полагать, может стать проблематичным осуществление намеченного срока принятия в ЕС Румынии и Болгарии, которые уже многократно становились на сторону Вашингтона при возникновении «политических разночтений» между США и главными локомотивами «старой Европы», как это случилось, например, в связи с войной в Ираке.

Но «американская карта» - это палка о двух концах. Зная, что давление на малые страны, находящиеся в зоне «американского влияния», может заставить их еще более радикально последовать курсом проамериканской политики, сегодня наиболее развитые страны ЕС начали решать многие вопросы самостоятельно. Стало, например, нередким явлением проведение саммитов глав больших европейских государств, обсуждающих проблемы евроинтеграции по формуле «3 – 4» - а это уже первый шаг к разобщению членов ЕС.

Каковыми могут быть прогнозы по смене лидеров ЕС в связи с последними событиями? Бесспорным является то, что Жак Ширак выронил знамя лидера «общей Европы». Европа не может оставить своим лидером того, чьим планам дальнейшего развития интеграции высказали недоверие собственные граждане. Не менее серьезной ошибкой политика-Ширака оказалась демонстрация им своих глобалистских убеждений, выразившаяся в том, что по его рекомендации из проекта Евроконституции было исключена формулировка об основополагающей христианской основе Союза.

Некоторые политологи полагают, что шансы поднять уроненное Шираком знамя имеются у лидеров Германии. Однако, думается, есть больше оснований полагать, что в условиях высветившихся в связи с провалом Конституции тенденций, единственным полноценным двигателем Евросоюза может стать Великобритания. Проводившаяся этой страной все годы особая политика внутри «единой Европы» наиболее соответствует умонастроениям граждан стран «старой Европы». У них вызывает уважение традиционное стремление Великобритании к особому положению в Европе, нежелание отказываться от привычного фунта, подчиняться «какой-то общей Конституции» и открывать свои границы. Кстати, референдум по Евроконституции в Великобритании, намеченный на 2006 год, местные власти решили перенести на неопределенный срок, понимая, что его результаты ничем не будут отличаться от итогов во Франции и Голландии. В охаивании этого документа активно участвует и английская желтая пресса, которая регулярно пугает местных обывателей жутковатыми абсурдными слухами о том, что Конституция Евросоюза запретит хоровое пение на стадионах во время футбольных матчей, и что банкноты достоинством в 10 евро являются причиной импотенции.

Разумеется, у Тони Блэра и его команды есть свои интересы сохранения существования Евросоюза, но Евросоюза с особой спецификой особенностей членства в этой организации Лондона. Они надеются в связи с предстоящим с июля будущего года председательствованием Великобритании в Евросоюзе привнести в его политику ряд новшеств, которые, по их мнению, сделают более уверенным движение европейского локомотива и принесут новую выгоду Великобритании.  По мнению Блэра, этому будет способствовать перевод экономической и бюджетной политики на либеральною систему по образцу англо-саксонских стран. 

Сценарии о том, что ожидает Европу в будущем в связи с кризисом, пишутся самые разные. В этом заметна растерянность как европейской элиты, так и политэкспертов. Некоторые пророчат тяжелейший кризис на континенте и даже полный развал Евросоюза. И все-таки, какие еще варианты дальнейших событий возможны в «единой Европе» в связи с сегодняшним кризисом?  Ведущие экономисты утверждают, что осколки европейской Конституции могут привести к созданию в составе ЕС блоков из старых и новых стран, которые будут проводить внутри этих блоков различную экономическую политику и будут по-разному трактовать и практиковать главный сегодняшний камень преткновения – глобализацию. Но, утверждает они, это не угрожает валютному союзу. Главный экономист банка WestLB Ульрих Хомбрехер в интервью DW-TV утверждает: «Нельзя не признать глубину политического кризиса, но непосредственной угрозы евро, как воплощению валютного союза, пока не предвидится. Однако если вновь сформированное правительство Франции встанет на путь глубоких изменений экономической политики, которые потребуют усиления роли государства и ослабления рыночного либерализма, то в среднесрочной перспективе евро станет гораздо слабее. Но невозможно представить, что какая-либо из стран еврозоны решится покинуть ее, выйдя из договора по евро. Для экономики Европы это означало бы погружение в хаос».

Пути возможного выхода из кризиса будут обсуждаться на саммите лидеров стран ЕС, который пройдет в Брюсселе 17 – 18 июня. Скорее всего, это будет очень трудный, темпераментный и малорезультативный разговор. Достоверно сказать сегодня можно только одно: политики попытаются с наибольшей выгодой использовать для себя новую ситуацию, которая будет складываться в мире после провала голосования. Несомненно и то, что Россия поведет еще более активную игру на том поле, где сталкиваются интересы Европы и Америки, а США начнут еще изощреннее вербовать и покупать себе сторонников из Восточной Европы. Словом, история будет продолжаться.