Активизация миграций ХХ в. началась после Первой мировой войны. Изменение границ европейских государств, попытки найти места проживания со стабильной политической системой и относительным экономическим благополучием приводили в движение массовые людские потоки. Россию покинули 1,5-2 млн. человек. Но лишь небольшая часть из них достигли американского континента и еще меньше – США. Государство, созданное эмигрантами, для массы русских изгнанников 1920-х гг. не стало второй родиной.

Существует давняя историографическая традиция изучения иммиграционной политики США, проанализированы причины эмиграции, структура, численность лиц, въезжавших в эту страну из России. Исследователями сделан вывод, что в отличие от Франции и других государств, в США поощрялась натурализация иммигрантов, а знание английского языка обусловило сравнительно успешную их социальную мобильность. Но специальных исследований о возможностях перемещения русских эмигрантов 1920-х гг. за океан нет.

Цель данной статьи – в контексте иммиграционной политики США рассмотреть правовые условия въезда российского студенчества, оказавшегося за рубежом, в пределы этой страны.

После Первой мировой войны заокеанская миграция в целом уменьшилась. Для выходцев из России, не принявших Советскую власть, США стали страной вторичной эмиграции. Массовой эта эмиграция быть не могла в силу ряда причин. Во-первых, сильна была уверенность в скорое возвращение на родину после краха большевизма. Во-вторых, у основной беженской массы средств для столь далекого путешествия не было. И, в-третьих, к этому не располагала иммиграционная политика США, которую после 1917 г. принято называть ограничительной («почти закрытых дверей»). Именно Соединенные Штаты поставили первый барьер иммиграционной волне.

Секретарь Международного интернационала профессиональных союзов Д. Браун на съезде, посвященном вопросам миграции, в 1926 г. говорил, что многие народы Европы «не находят здесь больше благожелательного приема», и, «если Соединенные Штаты являются единственной страной, окончательно установившей защитительный пояс против эмиграции, то и другие нации направляются также по этому пути».

Первым в серии жестких ограничительных законодательных актов был иммиграционный закон 1917 г. По нему предпочтение отдавалось лишь тем гражданам, которые считались наиболее ассимилируемыми. Для покидавших Советскую Россию и пытавшихся сохранить «внетерриториальную государственность» эмигрантов это условие было дополнительным препятствием для переезда на другой континент. Кроме того, различий между «иммигрантами» и «беженцами» не делалось. Определяющим являлось, из какой страны прибывает въезжающий, без различия этно-национальной принадлежности. Круг иностранцев, не допускавшихся в США, был расширен. Ввели тест на грамотность (все иммигранты, достигшие 16 лет, но не сдавшие этот экзамен, возвращались назад), не допускались переселенцы из «азиатской закрытой зоны» (из стран Южной и Юго-Восточной Азии, иммиграция из Китая и Японии была закрыта еще в 1882 г.), а также не соответствовавшие определенным психическим, моральным, физическим, экономическим стандартам. Закон об анархистах 1918 г. не допускал иностранцев, занимающихся подрывной деятельностью.

Если с 1899 г. по 1918 г. в США прибыли 242622 русских, считавших русский язык родным, то позже возобладала тенденция сокращения русского (славянского) населения в США. В 1920 г. в страну приехал только 1301 русский, а уехали 2186.

В целом ограничительные меры не дали ожидаемого результата, и в 1921 г. конгресс США принял законодательную поправку (закон Джонсона), предусматривавшую систему квот. В ряде портов Европы готовившиеся к отплытию эмигранты были задержаны, а уже прибывшие в Америку отправлены обратно. Причины такого решения были сложны и носили не только экономический, но и национальный характер. Альберт Джонсон, председатель Комиссии иммиграции в Палате депутатов Соединенных Штатов резюмировал их следующим образом: «Нашей надеждой является надежда создать однородную нацию. Был момент, когда мы принимали всех, и все прибывали сюда для создания нации. Но этот период теперь окончен: котел для сплавки должен остановить свою работу. Наша нация должна быть так же совершенно однообразна, как все остальные нации Европы или Азии. Этого требует забота о самосохранении»

Теперь в страну допускалось не более 3 % иммигрантов от количества уроженцев из той или иной страны, проживавших в США по состоянию на 1910 г. Закон распространялся на народы Европы, Ближнего Востока, Африки, Австралии, Новой Зеландии, азиатской России и некоторых островов в Атлантическом и Тихом океанах. По отношению к выходцам из Азии по-прежнему действовал принцип «закрытой страны». При этом не устанавливались квоты на переселение из стран западного полушария. Таким образом, въезд русских эмигрантов в США, особенно из азиатских стран, был затруднен ввиду ограничительных годовых квот. М.Н. Гирс, глава совещания бывших российских послов, писал по этому поводу из Парижа 15 декабря 1922 г. К.Н. Гулькевичу, представителю совета послов в совещательном комитете при верховном комиссариате по делам русских беженцев Лиги Наций: «…Засим, на основании иммиграционных законов, каждое прибывающее лицо должно обладать некоторой суммой денег или представить чью-либо гарантию в том, что вновь прибывающий эмигрант не станет public charge. Дальнейшее осложнение проявилось в прошлом году, когда Конгресс, считаясь с безработицей в США, ввел дополнительное ограничение для иммигрантов, установив по каждой национальности месячную квоту, в каковом количестве, и отнюдь не больше, представители соответствующих национальностей допускаются к высадке в американских портах»

Этим же законом вводился принцип особых предпочтений, а также новая категория принимаемых иммигрантов, позднее названная категорией «вне квоты». К последней относились иностранцы, возвращавшиеся из зарубежных поездок, профессиональные актеры, певцы, преподаватели, священники, профессора и медицинские сестры, т.е. лица, в которых были заинтересованы местные власти, а также экономически благополучные или не обременительные для бюджета в силу поручительства граждан США. Таким поручительством могли воспользоваться и российские эмигранты. Так, 27 апреля 1922 г. некто Л. Петров из Парижа обратился к известному политику, историку П.Н. Милюкову с просьбой разрешить указать в американском консульстве на ученого как на одного из поручителей. Другим поручителем должен был стать офицер американской службы. И далее он просил: «…написать Б.А. Бахметеву и еще одному из Ваших американских друзей не отказать мне в подобной же услуге, имеющей решающее значение на всю мою жизнь»1. Практика поручительств сохранялась и позже. Г.В. Вернадский в 1927 г. смог перебраться из Праги в США благодаря поддержке М.И. Ростовцева. Ученый занял кафедру русской истории в Йельском университете, а затем помог переехать семье сестры. Н.В. Толь, сестра ученого, писала своему крестному, историку П.А. Остроухову в Прагу в 1939 г. о своей замечательной, просторной квартире, культурных удобствах, несравнимых с Европой, и природе, такой же, как в России. «Люди простые и приветливые, и я себя с первого дня чувствую как дома. Уже почти 20 лет не испытанное чувство… Живем страшно уютно и дружно», - заканчивала она письмо.

Российская эмиграция позволить себе дальний, требующий значительных материальных затрат, переезд не могла. Даже малую квоту русские беженцы не всегда выбирали. 19 декабря 1922 г. Н.И. Астров писал в Женеву К.Н. Гулькевичу: «…русская норма иммиграции в Северную Америку далеко не использована. Бристоль в свое время исхлопотал разрешение на эвакуацию в Америку до 2 000 человек. Вопрос повис в воздухе из-за недостатка средств. В Америку едут по преимуществу евреи, великолепно сорганизованные, располагающие большими фондами на эвакуацию».

С 1 июля 1924 г. в США вводился еще более жесткий иммиграционный закон, известный как закон Джонсона-Рида. Ежегодная квота переселенцев сокращалась до 165 тыс. человек, т. е. менее чем до 1/5 довоенного уровня иммиграции. Ежегодная квота для каждой страны устанавливалась в 2 % от количества уроженцев этой страны, зарегистрированных по переписи населения США 1890 г. Следует заметить, что основная масса выходцев из Южной и Восточной Европы переселилась туда после данной переписи. Минимальная квота составляла 100 человек. В результате с 1 июля 1924 г. число россиян, могущих въехать в страну, уменьшилось в 10 раз: с 24 тыс. до 2 248. Разрешение на въезд в качестве иммигрантов «вне квоты» получили жены и дети-иждивенцы граждан США, а также иностранцы, принадлежавшие к любой признанной ученой профессии или нанятые в качестве домашних слуг. При этом главную роль играла не страна выезда, а индивидуальная характеристика иммигранта.
Все иммигранты должны были получить визу от американского консула в стране своего происхождения. Это обеспечивало первоначальный отбор. Русские получать визу должны были в американском консульстве в Риге (Латвия), что для большинства из них было равносильно запрету въезда в США.

По закону 1927 г. ежегодная квота составила 150 тыс. человек иммигрантов из всех стран. Доля каждой страны определялась в зависимости от процентной доли выходцев из этой страны среди всего населения США в 1920 г. При этом страна происхождения вычислялась по фамилии, без учета разнообразия национально-этнических групп в государствах, что часто не отражало реальной ситуации. В результате на Южную и Восточную Европу приходилось только 16 % ежегодной квоты. В 1929 г. в связи с экономическим кризисом добавилось еще одно требование (просуществовавшее до 1936 г.) – не допускать лиц, нуждавшихся в социальной помощи.

Таким образом, анализ иммиграционного законодательства США показывает, что для лиц интеллигентных профессий (в том числе лекторов, ученых, преподавателей) и студентов, принятых в какой-либо из университетов, предусматривался въезд в Соединенные Штаты вне квоты. Закон лишь специально оговаривал возраст студентов (не моложе 15 лет) и цель приезда. Иммиграционная политика Соединенных Штатов опиралась на принцип обеспечения страны интеллектуальным ресурсом. Но в то же время создавались условия для привлечения резерва - студенчества.

Чтобы быть допущенными вне квоты нужно было 1) быть студентом одного из высших учебных заведений в Европе или иметь документы, подтверждавшие окончание среднего учебного заведения, знать английский язык, чтобы быть признанным к поступлению, 2) выбрать вуз и собственноручно на английском языке написать туда прошение о приеме, приложив официальный перевод документов (студенческой зачетной книжки и пр.), 3) получив от высших учебных заведений США уведомление о принятии на соответствующий факультет, следовало с этим документом и студенческими документами обратиться за визой к ближайшему американскому консулу, который, наведя справки и убедившись, что просящий удовлетворяет правилам въезда вне квоты, выдавал визу и рекомендовал к допущению «вне квоты» как студента, 4) заблаговременно известить вуз в США о названии парохода и дне прибытия в порт. Такие разъяснения давал Институт международного образования. Для получения визы местному американскому консулу, а также намеченному ими американскому колледжу студенты предоставляли особый бланк со сведениями о месте рождения, месте жительства на родине, о предполагаемом адресе в США, имена и адрес родителей, попечителей или других лиц, к которым колледж мог бы в случае надобности обратиться, имя и адрес намеченного колледжа или университета, на какой курс наук он желает поступить и когда именно, в каком учебном заведении он окончил курс, время поступления и выхода из него, полученные дипломы и время их получения. К заполненному бланку прилагались фотографическая карточка просителя, составленное по особой форме удостоверение руководства учебного заведения, в котором учился проситель, об успешности его занятий и пройденных им предметах, о том, что он достаточно знает английский язык для продолжения на нем курса занятий, и что он по медицинскому освидетельствованию (в последние 30 дней перед отъездом) был признан вполне здоровым.

Прием в университеты проводился заочно. Для этого нужно было выслать в избранную высшую школу академические документы, удостоверяющие прохождение курса, и прошение о приеме. Если университет принимал абитуриента, то высылал соответствующее извещение. Полученная бумага давала возможность получить визу вне квоты. По этой же бумаге иммиграционные власти беспрепятственно должны были пропустить на берег, проверяя лишь знание английского языка.

Временный въезд допускался не более, чем на год, но мог быть продлен, если иностранец продолжал быть студентом. В этом случае он передавался на поруки того вуза, куда поступил. Генеральному уполномоченному иммиграции вуз должен был сообщить, когда допущенное лицо перестанет быть студентом данного вуза.

Журнал «Студенческие годы» в 1923 г. (№ 3) писал, что в США было около 600 вузов. Прием в вузы происходил без ограничений, конкурсов (за исключением медицинских факультетов). Кроме того, американские вузы отличала дешевизна, а иногда и бесплатность обучения, в отличие от Европы, где могли себе позволить учиться лишь люди более обеспеченные.

Таким образом, вузы США оказывались весьма привлекательными для недоучившегося русского студенчества. В то время как в Женеве для содержания и обучения одного студента требовалось 150 франков в месяц, в Дрездене – 25, студенты, принятые в высшие школы США, могли получать стипендии. Поэтому основной задачей для желающих обучаться в американских вузах было накопить (или раздобыть) денег для переправки через океан. Проезд в III классе от Праги до Нью-Йорка стоил 105 долларов, плюс виза – 10 долларов. Кроме того, нужно было иметь небольшую суму на первое время, до приискания работы. Американский комитет воспитания русской молодежи в изгнании под руководством проф. Уиттемора, много сделал для поддержки российских студентов-эмигрантов, но не в США, а в Турции, Болгарии, Сербии, Чехии, Западной Европе. В этих странах функционировали русские средние учебные заведения, которые содержались за счет американцев.

Большинство русских студентов прибывали с Дальнего Востока. Например, в октябре 1922 г. группе владивостокских студентов удалось переехать в Прагу, но многие предпочли все же США. Препятствием являлось отсутствие достаточных средств и знания языка. Для организации переезда русских студентов в вузы США из Китая было образовано Общество помощи студентам. У его истоков стояли Харбинский союз студентов, Общество вспомоществования воспитанникам и воспитанницам высших учебных заведений. Общество помощи студентам и Христианский союз молодых людей (ХСМЛ) в 1921 г.
приступили к реализации программы отправки групп русских студентов из Китая на учебу в Америку и Европу. Нью-Йорк принял к 1923 г.

6 групп из Харбина. Приезжали также русские студенты с Филиппинских островов, из Константинополя.

При Обществе помощи студентам была создана особая комиссия, в задачу которой входило обеспечение визовой поддержки, организация поездки, выдача ссуд, пособий на обустройство в США. Отбор студентов осуществляло специальное Бюро. К этим группам примыкали и те молодые люди, которым удавалось получить визы самостоятельно, без помощи особой комиссии, что было практически невозможно. В связи с чем русских студентов стали отправлять по неиммиграционным визам. Это означало, что, окончив университет, они возвратятся в Китай или Россию. Для неимущих студентов выезд был практически невозможен. Многие выезжающие по неиммиграционным визам пользовались такой возможностью, чтобы навсегда вырваться из Китая. Но въезд с целью трудоустройства был ограничен, переезд из Калифорнии не поощрялся. Если студент не поступал в год приезда, ему предоставлялась возможность попытать счастье еще раз, но условием было возвращение затраченных на него денег. Несмотря на это часть русских студентов не обременяла себя поступлением в вузы США, найдя себе работу. В 1921-1922 гг. 300 человек таким образом покинули тихоокеанское побережье, 200 из них выехали из Китая. Поэтому в 1923 г. выдача таких виз русским студентам была приостановлена, а затем и вовсе прекращена.

Настораживал иммиграционные власти США и возраст въезжающих студентов. Большинству было около 30 лет. В конце концов Департамент правосудия, контролировавший въезд в страну, потребовал объяснений, которые незамедлительно были даны: мировая и гражданская войны в России не менее чем на 6 лет прервали обучение русской молодежи.
Студенты направлялись преимущественно на север – в Сиэтл, штат Вашингтон, в Нью-Йорк и Калифорнийский университет. В Сиэтле приехавшие встречали поддержку в местной православной миссии. В церковном доме было устроено общежитие. В местной русской колонии образовался «Комитет помощи», устраивавший на работу на лесопилки, фабрики, фермы. Приемом русских студентов в Калифорнии, которых в 1923 г.

насчитывалось около 120, занимался секретарь Христианского союза молодых людей по делам иностранных студентов на тихоокеанском побережье США, специалист по России, профессор Дж. М. Дэй. Наши соотечественники заканчивали также университет штата Пенсильвания, Колумбийский университет, Массачусетский технологический институт, Сиракьюзский университет и др.
Студенческая стипендия в американских вузах была значительно ниже прожиточного минимума. Поэтому студенты все же должны были подрабатывать. Но работать и учиться было почти невозможно, ибо учеба отнимала ежедневно до 5-6 часов. Единственный выход – работать летом и учиться зимой на сделанные сбережения. Так устроились 90 студентов, которым помог Фонд помощи русским студентам в Америке в 1923 г. Зная какое-либо ремесло (плотницкое, каменщика, столярное и т.п.), можно было заработать летом до 6-8 долларов в день. Работа на фабрике и заводе давала до 25-28 долларов в неделю. За 65-75 долларов можно было снять хорошую комнату с электричеством, ванной, сытый и вкусный стол. Но такие заработки, дающие возможность не только хорошо жить, но и накопить, обуславливались знанием английского языка. Без знания языка даже хорошие специалисты превращались в простых, плохо оплачиваемых чернорабочих.

Сравнительно хорошая оплата труда, относительная устойчивость доллара позволяли делать сбережения и откладывать средства для учебы. Успевавшие студенты могли получить от культурно-благотворительных организаций ссуды до окончания образования.

При участии бывшего российского посла Б.А. Бахметева и поддержке американской деловой элиты в 1920 г.

был создан Русский студенческий фонд. Фонд оказывал помощь в получении либо завершении высшего образования русским студентам, молодым американцам, русские родители которых оказались в США. К 1924 г. его содействием воспользовались 94 студента, в 1924/25 учебном году – 100. Условием оказания такой помощи являлась хорошая учеба. 44 % получавших помощь показали «отличную», 33 % - «хорошую», 22 % - «среднюю» и лишь 1 % - ниже «средней» успеваемость. Помимо этого Фонд регулировал численность подготавливаемых специалистов, необходимых экономике России. Большинство студентов были инженерами-электриками, тогда как агрокультура и коммерция не заполняли даже поставленных Фондом квот. Русским студентам усиленно рекомендовалась специализация в области деловой администрации, прежде всего в сфере организации индустрии, банковского дела и пр. За 25 лет фонд помог 650 русским иммигрантам, обучавшимся в 106 различных колледжах и университетах. В Калифорнийском университете был организован Комитет по изысканию стипендий для русских студентов.

В отличие от Западной Европы, выпускники американских вузов находили работу преимущественно по специальности. В Калифорнийском университете российские студенты предпочитали поступать на факультет горного дела. Его питомцы практически все устроились на высокооплачиваемую работу. К 1937 г.

лишь 6 русских закончили философский факультет Калифорнийского университета, пятеро из них защитили докторские диссертации. Некоторые шли изучать славистику и преуспевали в этом. Однако перспективы были менее благоприятными: их ждала работа в библиотеке, переводчиками, преподавателями, и зарплата была невелика

Можно сделать вывод, что попасть в США в 1920-е гг. было достаточно сложно. Кроме ограничений числа иммигрантов, американские власти выставляли строгие условия в отношении здоровья, трудоспособности, нравственности, семейного положения, возраста, знания языка и др. Вне квоты допускались в страну в числе других такие категории иммигрантов, которые являлись ресурсом для развития страны - студенты и профессура. Дилемма, стоящая перед любым государством при реализации иммиграционной политики, – права человека или национальная безопасность – в США была разрешена в пользу последнего принципа. Получив возможность въезда в страну без квотных ограничений с целью обучения, эмигрантская молодежь, особенно с Дальнего Востока, приобретала потенциал для улучшения своего материального положения, могла выбраться из нужды, реализовать себя на американском континенте, но и, вероятнее всего, ассимилироваться в новой среде. Тем самым ученые и студенты из России приумножали интеллектуальный потенциал США, не становясь дополнительной нагрузкой на социальную систему.