Тема русской эмиграции во всей ее многоплановости оставила глубокий след в болгарских государственных архивах. Многочисленные документы позволяют проследить возникнование и развитие проблем, связанных с гражданским статусом русских беженцев в Болгарии, определить роль болгарских государственных и общественных организаций в их решении, их связь с международными организациями и институциями, имеющими к этому отношение.

Известно, что в 1918-1920гг. русские беженцы в Болгарии состояли из оставшихся в стране русских военнопленных (находящихся, по выражению Ал. Лунина, “в крайне не ясном положении” в связи с отсутствием официальных отношений между Болгарией и Россией) и первых беженцев, начавших прибывать в Болгарию после окончания Первой мировой войны. Сбор помощи и вопросы содержания беженцев, а не определение их правового положения, являлись приоритетом болгарских государственных и общественных организаций на этом первом этапе развития. Это объясняет и довольно скудную информацию в государственных архивах, связанную с гражданским статусом русских беженцев до начала 1920г. Россия не имела в это время оффициального представительства в Болгарии. “Славянское общество” в Софии, названное позже газетой “Славянский глас” (“Славянский голос”) “русским дипломатическим представительством, благотворительным центром и справочным бюро”, являлось той первой организацией, которая стала заботиться о русских беженцах в правовом отношении, обеспечивая им временные паспорта или какие-либо документы их самоличности. В личном архиве его председателя – Стефана Бобчева, сохраняемого в болгарском архиве “Возраждене”, находятся отдельные документы, относящиеся в большей своей части к организации акций помощи – сбор средств, поиск жилья, прием на лечение раненых русских офицеров и солдат.

С 1920г., когда в руках Белой армии остается только Крым, поток беженцев в и через Болгарию увеличивается. Преобладающая часть проходит транзитно по Болгарии от Цариграда до Западной Европы. Но и все большее число русских беженцев начинает думать о более серьезном и продолжительном проживании в Болгарии. В тяжелой экономической ситуации, в которой находилась Болгария в то время, это было не особенно желательно для болгарского правительства. Об этом свидетельствует и соответствующая документация этого периода, сосредоточенная, в основном, в Дирекции полиции, отделении “административно-полицейское”. В обстановке ужесточения паспорного режима в Болгарии указания, издаваемые Министерством внутренних дел и народного здравоохранения относятся, главным образом, к усилению бдительности на пограничных пунктах по отношению к “русским пришельцам, особенно к тем из них, которые думают остаться в Болгарии на продолжительное время, чтобы не допустить агентов большевиков” или “недопустить оставание русских беженцев проживать в стране” в случаях, когда болгарское генеральное консульство в Цариграде им ставило транзитную визу. В архиве Главной дирекции железных дорог и портов от 14 августа 1920г. могут быть открыты интересные данные о необходимых документах, дававших право временного или постоянного проживания в Болгарии.  “Для едущих через Варну или Бургас этим документом является удостоверение, изданное русским консулом в Варне или Бургасе для гражданских лиц и от русского военного атташе или его представителей – для военных. Эти удостоверения должны быть заверены районным управлением полиции того же города. Для гражданских лиц и военных из Цариграда удостоверения издаются болгарским генеральным консульством на месте и принимаются без заверки”. Другой документ от 13 октября 1920г. дает разрешение управляющим области останавливать отправление военнопленных в Россию до получения дополнительных указаний, в связи с участившимися случаями нарушения правительственных указаний о добровольной их депортации”.

В январе 1920г. в страну прибывает Александр Петряев в качестве дипломатического представителя Правительства Юга России. Это правительство возглавляется сначала ген. Деникиным, а впоследствии - ген. Врангелем. Миссия Петряева, учитывая объективные обстоятельства того времени, выдает паспорта на основании любого русского документа, а если таковые отсутствуют, то и на основании свидетельских показаний. Эти паспорта признаются болгарскими властями, и после издания документов от полиции русские беженцы получают право жить и работать в Болгарии.

До начала 1920г. проблемами русских беженцев в стране занимались преимущественно различные комитеты для оказания помощи и русские общественные организации, представленные в Болгарии – Общерусский земской союз, Союз городов, Русский Красный крест (старая организация) и др. Весной 1920г. урегулированием правового положения русских беженцев начинает заниматься и ряд болгарских государственных институций. Это обуславливает и наличие большого числа документов в архивных фондах Совета Министров (Ф. 284 К), Министерства внутренних дел и народного здравоохранения (Ф. 264 К), Министерства иностранных дел и вероисповедания (Ф.176 К), Министерства правосудия (Ф. 242 К), Дирекции полиции (Ф. 370 К).

В 1921г. Совет Министров Болгарии на своем заседании от 20 мая с протоколом №84 возлагает на епископа Стефана “заниматься вопросами русских беженцев и стать связующим звеном с болгарскими институциями для оказания им помощи”. Большинство проблем русских беженцев попадает в компетенцию Министерства иностранных дел и вероисповедания. 30 ноября 1921г. приказом этого министерства и в исполнении XXXI-го постановления Совета Министров Болгарии Ал. Обов назначает “Комитет с председателем епископом Стефаном, комисаром русских беженцев в Болгарии Приказом № 64
от 15 января 1923г. в этот раз Министерство внутренних дел и народного здравоохранения (т.к. первое постановление Совета Министров, взятое на заседании 16 декабря 1922г. доверяет защиту русских беженцев именно этому Министерству) создается Комитет русских беженцев (в оригинале документа –“комиссия”), как единый орган по организации и координации всех действий, связанных с русскими беженцами под председательством Трифона Кунева, инспектора отдела вероисповедания при Министерстве внутренних дел и вероисповедания. Документация Комитета обособлена в отдельный фонд – Ф. 166 К,оп. 3. дирекции вероисповедания при МВнРИ и дает большую информацию о разнообразной деятельности, связанной с правовым положением русских беженцев В т.1 т.н. “Положения о комитете по делам русских беженцев”, определяющего его статус, говорится, что он “будет осуществлять те функции, которые исполняла русская легация, а именно:

1. оказывать правовую помощь как отдельным русским беженцам, так и организациям, обслуживающим их нужды;

2. издавать удостоверения личности;

3. совершать акты гражданских сделок, заверять их и выписки из них;

4. совершать акты гражданского состояния и пр”.

Далее в документе уточняется, что изданные Комитетом акты имеют силу “официальных документов, изданных соответствующими правительственными учреждениями”.

В архивах МВнРИ сохранены многочисленные документы, свидетельствующие об усилиях министерства и других болгарских учреждений по определению в начале 20-х годов гражданского статуса русских беженцев в Болгарии, как и на правовые проблемы, возникающие при их передвижении по стране. В июле 1922г. в Женеве проводится конференция Лиги наций по проблемам русских беженцев, на которой обсуждается вопрос их юридического статуса после того, как огромная часть русских беженцев декретом РСФСР от 15 декабря 1921г. была лишена гражданства, фактически они являлись лицами без подданства. В архивах МВнРИ сохраняется перевод с французского языка Соглашения от 5 июля 1921г. относительно издания удостоверения самоличности русским беженцам. Очень интересными являются документы, связанные с отъездом Ал.Петряева в конце декабря 1922г. Атаки и нападки против него особенно активны к концу года. В строго секретном докладе 13 ноября 1922г. сообщается Министру внутренних дел и вероисповеданий: “Петряев пишет своим приятелям всевозможные выдумки против правительства” и предупреждает Председателя Совета Министров, что “Петряев будет выдворен из Болгарии, если будет продолжать эти интриги”. Архивная документация свидетельствует и о позиции Министерства, часто противоречивой, как впрочем, и сама политика земледельческого правительства. Всего лишь через месяц после упомянутого доклада Министерство распространяет шифрованную телеграмму, адресованную “Делегации в Женеве и посольствам за рубежом”, в которой указывается: “В случае, если у Вас спросят или появятся в прессе сообщения по поводу отъезда Петряева – шефа русской дипломатической миссии, следует объяснять, что это происходит по его собственному желанию, и что правительство не просило его покидать страну”. После отъезда Петряева усиленная дипломатическая переписка ставит много вопросов о защите “русских старой России, которые не являются большевиками”, действительности изданных миссией Петряева паспортов, необходимости издания новых документов самоличности (приводится пример Германии в этом отношении). 16 декабря 1922г. постановлением №1 Совет Министров Болгарии решает: “1. Защита прав русских беженцев доверяется Министерству иностранных дел и народному здравоохранению. 2. Русским выдается специальный паспорт того же Министерства “. По поводу этого постановления Министерство иностранных дел и вероисповеданий просит Министерство внутренних дел и народного здравоохранения дать разъяснения по поводу того, какими именно будут эти паспорта. В качестве примера отправляется образец легитимной карты Лиги наций, принятой болгарским правительством и рекомендует Министерству “издавать именно такие карты, которые признают все страны и за которые болгарское правительство взяло на себя ответственность”. В том же письме уточняется действительность паспортов, выданных миссией Петряева в Софии, а также и от “старых русских дипломатических миссий за рубежом”. 

Перевод с болгарского Сергея А. Рожкова

На фото:

1. Положение о Комитете по делам русских беженцев в Болгарии, учрежденном при Совете Министров Болгарии

2. Приказ Министерства иностранных дел и вероисповедания о составе Комитета по делам русских беженцев в Болгарии и назначении епископа Стефана комиссаром этого Комитета