В сентябре 1922 г. русские контингенты испытали на себе новый всплеск репрессий правительства. На 17 сентября в Великом Тырнове был назначен общий съезд правящей земледельческой и буржуазных партий. К съезду весьма деятельно готовилась и БКП. Видимость демократии сохранялась, однако присутствие в районе Тырново русских частей представляло в глазах Стамболийского опасность, которую он постарался устранить. Лидеры правого блока отчасти способствовали этому, указав в расклеенных листовках на поддержку, которой они заручились у врангелевского командования в Болгарии.

Правительство, издавшее ранее приказ, запрещавший русским хождение по Тырново после 8 часов вечера, запретило на несколько дней появление русских вообще в окрестностях города в радиусе 40 верст. Были проведены новые аресты лиц русского командования, среди которых оказался генерал Витковский. Вслед за тем, в период с 10 по 14 октября 1922 г., в Софию из мест проживания для дальнейшего направления в Королевство СХС были высланы генерал Абрамов, командир Донского офицерского резерва генерал Татаркин, помощник начальника офицерского резерва полковник Зимин, начальник Атаманского военного училища генерал Максимов, командир 3-го Каледино-Назаровского полка генерал Лобов, начальник штаба Донского корпуса полковник Ясевич, командир инженерной сотни подполковник Афанасьев. Замещать генерала Абрамова был оставлен генерал И.А. Поляков.

17 сентября в Тырново разразились кровавые события: столкновения между сторонниками правого блока и правительственными войсками. Правительство одержало верх, и лидеры блока, многие из которых занимали в период коалиционных кабинетов (1919 - 1920 гг.) министерские кресла, были арестованы.

9 июня 1923 г. политическая атмосфера в Болгарии разрядилась: правительство Стамболийского было свергнуто силами офицерства, уволенного в запас в связи с сокращением численности армии, учебных унтер-офицерских команд, юнкерских училищ при поддержке народных дружин. Новое правительство страны, куда вошли представители блока «широких» социалистов и национал-социалистов, возглавил профессор Александр Цанков, взявший на себя одновременно функции управляющего военным министерством и министра иностранных дел.

Смена власти в Болгарии поставила вне закона БЗНС и БКП, прекратила издание печатных органов этих партий: земледельческой «Победы», коммунистических «Работнического вестника», а также советских газет «На родину» и «Накануне». Видные русские и болгарские коммунисты подверглись участи арестованных министров-земледельцев. Экс-премьер Стамболийский тщетно пытался укрыться в собственном имении Славовица, охранявшемся броневиками, но был убит, а тело его обезглавлено.

В часы переворота русские воинские формирования в Болгарии оставались в роли пассивно сочувствующих восставшим, не вступая в вооруженный конфликт. 12 июля 1923 г. начальники русских частей, разновременно высланные из Болгарии и получившие, наконец, возможность вернуться, были собраны Врангелем в Белграде на совещании, открывая которое, главком сказал: «Передайте мою благодарность всем чинам армии за те выдержку и стойкость, которые проявили они во время тяжелых испытаний на болгарской земле. Я знаю, как трудно им было во время недавних событий уклониться от вмешательства во внутренние дела страны и тем более ценю их поведение».

Два дня спустя в журнале «Казачьи думы» (София) было опубликовано письмо русского офицера из Видина, заслуживающее быть приведенным почти полностью: «...Я хочу выразить те чувства, которые охватили русских эмигрантов в Болгарии после свершившегося переворота. Избиваемые в участках, бесправные, изгоняемые из Болгарии по провокации отрицательного элемента представителей земледельческой власти, мы не роптали на болгар, так как по существующему правительству не судили о Болгарии, как наши зарубежные друзья не судят о Великой России по ее нынешним правителям. Согласно воле высшего командования, мы не принимали участия в первые дни переворота в сформировавшихся из граждан добровольческих дружинах, но так же, как многие болгары, поздравляли друг друга с “Великим Днем”.

Отягощенное массой забот новое правительство все же нашло время в первые дни своей власти отдать приказ о прекращении всяких стеснений для русских. Отныне мы уже - не гонимый элемент в Болгарии, а дети и внуки людей, отдававших жизнь за свободу ее. В настоящем отношении к русским эмигрантам сказалась действительно воля народа, а не кучки людей, интересы которых были весьма эгоистичны...»

Впечатляющий своей относительной легкостью переворот Цанкова, тем не менее, не создал в стране почву для гражданского мира. Устранение правительственной верхушки БЗНС не коснулось рядовых масс этой партии, вынужденных теперь удалиться в подполье. В свою очередь, БКП, лишь поначалу деморализованная успехом реакции, отнюдь не собиралась сдавать собственных позиций. Ровно четыре месяца спустя после переворота Цанков проинформировал главу МИД Болгарии Х. Калфова, о том, что внутреннее положение страны стало характеризоваться «лихорадочными приготовлениями коммунистов и дружбашей (“земледельцев”)».

В сентябре 1923 г. новоявленный режим пережил испытание на прочность в противоборстве с коммунистическими повстанцами. Восстание, подготовленное и осуществлявшееся в период 19 - 26 сентября объединенными силами БКП и БЗНС, было подавлено с предельной жестокостью. На этот раз русские воинские формирования не остались в стороне: они активного содействовали правительству Цанкова, принимая участие в боях с повстанцами в некоторых районах страны. Так, 25 сентября на ст. Бойчановцы в бою коммунистические повстанцы захватили в плен 400 солдат правительственных войск и 150 чинов врангелевских формирований.

События 1924 г. ознаменовались для Болгарии последующей эскалацией напряженности. 14 февраля в недрах ИККИ родилась «Политическая резолюция» по болгарскому вопросу, ориентировавшая БКП на развязывание гражданской войны в стране. «Опыт октябрьского переворота в России, – комментирует обстоятельства возникновения резолюции Коминтерна современный исследователь, – все еще оставался живым делом и примером». Показательна красноречивая фраза одного из лидеров Болгарской секции Коминтерна Коларова о тактике своей партии на новом витке ее деятельности: «Бомба, яд, расстрел – вот наша психология».

В этих условиях пребывание русских формирований в Болгарии приобретало черты заметного возрастания их политической значимости. Нами обнаружены многочисленные факты взаимодействия режима Цанкова с русскими формированиями в ходе предотвращения пропагандистских и вооруженных акций на территории Болгарии со стороны коммунистов. В марте 1924 г. в ряде регионов страны власти сосредоточили силы для ликвидации возможных инцидентов. Так, в Плевне возник русско-болгарский «сборный пункт на случай тревоги», а в Ловече военно-административные власти провели мобилизацию «буржуазной самообороны». При этом задействование врангелевских формирований объяснялось стремлением местных властей опереться на русские гарнизоны как на естественных союзников. В свою очередь, начальники последних высказывали встречные предложения.

Сколачивая подобную вооруженную коалицию повсеместно в Болгарии, околийское начальство снабжало командиров русских отрядов инструкциями, оружием и боеприпасами.

В 20-х числах марта были приведены в боевую готовность Горно-Ореховская и Разградская группы. При этом на руках у начальников рабочих партий имелись инструкции, подобные той, которой располагал начальник 14-го района рабочих партий Галлиполийской группы г. Тырново-Сеймен:

«1. На случай выступления коммунистов теперь же выработать и принять все необходимые меры к самообороне, действуя в полной связи с представителями местной правительственной власти, от которой [начальники партий] могут получить и необходимые средства.

2. Категорически воспретить чинам рабочих партий разговоры на политические темы и, тем более, вмешиваться в борьбу политических партий. В этом отношении чины Русской Армии должны соблюдать, как и раньше, полнейший нейтралитет.

3. Предупредить чинов партий, работающих и проживающих русских в пограничных районах, что возникновение на границе коммунистических волнений может вызвать появление на территории Болгарии воинских частей армий соседних стран, в этом случае сохранение полнейшего в отношении их нейтралитета должно быть строжайше соблюдено.

4. Иметь в виду, что все принимаемые меры должны быть направлены исключительно по обеспечению собственной безопасности работающих чинов партий в местах жительства или работы, памятуя всю важность продолжения для нас своих мирных работ.

5. Подтвердить, чтобы все чины партий имели бы при себе личные карты, выданные управлением общественной безопасности после 1-го марта с.г. Начальникам рабочих партий теперь же ознакомить чинов своих партий с содержанием этого распоряжения и со своими распоряжениями на случай выступления коммунистов, указав им место сбора на случай тревоги, наладив связь с соседними рабочими партиями и назначив себе заместителя...»

В августе 1924 г. в ожидании коммунистических вооруженных выступлений начальником русского гарнизона в г. Нова-Загора полковником Гонорским было получено под личную ответственность от командира болгарской пехотной дружины оружие. Из чинов гарнизона Гонорский сформировал роту, пулеметную команду и батарею, в которую влились кадры офицерской артиллерийской школы. В сформированные команды по собственному желанию вступили многие инвалиды.

Нечто подобное было предпринято осенью 1924 г. во Врачанском округе, который должен был стать местом сбора болгарских коммунистов-эмигрантов, прибывших из Сербии. Местные власти располагали сведениями о готовящемся вооруженном выступлении, прелюдией к которому явился бы партийный съезд. Окружной управитель не имел в своем распоряжении достаточных средств для предотвращения беспорядков, в виду чего обратился за содействием к начальникам русских рабочих партий, обслуживавших шахту «Плакальница» и фабрику «Медна».

Начальник рабочих партий в г. Враце полковник Кривский, ознакомившись с обстановкой, в условленном месте и в установленный час, соблюдая полнейшую тишину, собрал 48 своих подчиненных вместе с присланной от местной пожарной охраны телегой, груженой оружием, шинелями и хлебом. Сформировав без лишних объяснений полуроту и выведя ее за город, Кривский оцепил и нейтрализовал «опасный» район. Опыт полковника Кривского по мобилизации сил для противодействия коммунистическим выступлениям был рекомендован генерал-лейтенантом Витковским в качестве примера всем остальным начальникам русских рабочих партий при возникновении аналогичных ситуаций.

В целом события 1922 - 1924 гг., в которые были вовлечены русские воинские формирования на территории Болгарии, со всей ясностью показали, что врангелевское командование при всей остроте ситуации сумело максимально смягчить ход и последствия неизбежного конфликта с болгарскими властями. Личный состав русских частей, в свою очередь, сохранял в этой обстановке дисциплинированность, не оправдав расчеты политических противников на его вовлечение во внутриполитическую и межнациональную борьбу на Балканах. Однако та же самая демонстрация лояльности, которая заставляла удерживаться от вступления в открытую борьбу с коммуно-земледельцами в годы правления кабинета Стамболийского, при смене власти в стране обернулась фактическим участием в гражданской войне на территории чужого государства.

Фотографии из фонда сканированных документов “Русского Академического Союза в Болгарии”