* Продолжение. Начало см. В № 11 “Русской газеты” от 28.03. – 03.04.2005

Вечером 4 мая 1922 г. болгарами был произведен обыск в резиденции главы кутеповской контрразведки полковника Самохвалова в гостинице «Континенталь». При этом сам полковник и весь штат его сотрудников без предъявления обвинения были арестованы и помещены в одном из полицейских участков Софии. Почти сразу же столичная печать огласила это сенсационное сообщение как раскрытие одной из самых крупных шпионских организаций, поставивших себе целью овладение Болгарией и превращение ее в «русскую губернию». В ходе произведенного у Самохвалова обыска полиция якобы обнаружила документы, представлявшие собой целый набор подробных сведений, касавшихся военных укреплений, дислокации болгарских воинских частей, жандармских пикетов, электростанций, списков секретных агентов.

Вслед за обыском в «Континентале» власти произвели обыск в русской военной миссии, откуда, как «оказалось», генерал Вязьмитинов не единожды связывался с Врангелем шифрованными телеграммами, на что не имел дозволения болгарского правительства.

11 мая 1922 г. около 10 часов утра болгарскими жандармами, пытавшимися произвести обыск в штабе Кутепова в г. Тырново, был избит караульный офицер. На шум потасовки из окрестных домов сбежались вооруженные русские офицеры, которые «принудили своей массой, – как пишет Кутепов, – болгарскую жандармерию прекратить насильственные действия».

Разъясняя подробности, комкор указывал, что вопреки его категорическим приказам не демонстрировать наличие оружия, «некоторые нервно настроенные чины вышли с винтовками и пулеметом», которые только по счастливой случайности не были применены. В итоге 20 винтовок и 1 пулемет пришлось сдать начальнику местного гарнизона. Свое собственное оружие, как свидетельствовал Кутепов, было сдано его подчиненными еще раньше, тогда как это было приобретено в преддверии ожидавшихся на 1 мая массовых выступлений коммунистов в целях самозащиты у «специальных комиссаров», всегда готовых к услугам по его реализации в массе населения.

Кутепов был затребован в Софию начальником Генерального штаба болгарской армии полковником Топалджиковым для дачи объяснений по поводу произошедшего в Тырново. Топалджиковым были трижды даны гарантии беспрепятственного возвращения Кутепова обратно, однако вопреки обещанию комкор подвергся аресту и получил категорическое требование правительства покинуть пределы Болгарии.
Разговор в кабинете полковника Топалджикова омрачился неприятной сценой. Среди бурной полемики взбешенный требованиями болгарского начштаба генерал Шатилов в присутствии Кутепова бросил в лицо Топалджикову слова: «Подлец и предатель!» После не изгладившейся из памяти всех троих патетической фразы Топалджикова, сказанной тем два года назад: «Мы с вами по-братски, рука об руку будем идти вперед», станет понятным, что иных выражений Шатилов не мог подобрать.

Эмоциональная разрядка самого Кутепова приняла неожиданный характер: столкнувшись с немыслимым в его восприятии обманом со стороны офицера, сам Кутепов - образец мужества и прямоты, уже по возвращении к себе в гостиницу, как свидетельствуют находившиеся рядом с ним лица, «горько разрыдался». Причину нервного срыва комкора они усматривали в «тяжести разлуки с любимым ему корпусом».

Перед своим отъездом из Болгарии Кутепов письменно распорядился сохранять «всяческое спокойствие и не допускать отнюдь никаких выступлений». На словах же комкор передал свой привет всем чинам корпуса и свою непоколебимую веру, что войска твердо и мужественно перенесут это временное испытание, «при всех случаях останутся верными своим вождям и не допустят никаких самочинных выступлений». Согласно последнему отданному на территории Болгарии приказу Кутепова, в должность командира корпуса вступил генерал Витковский.

К вечеру следующего дня (15 мая) Кутепов в сопровождении супруги и генерала Думбадзе под конвоем был препровожден на ст. Свиленград на границе с Грецией, к северу от Адрианополя, где его с почестями встретил греческий генерал – командующий войсками Адрианопольского района. Последнее сыграло для бывшего комкора роль частичной моральной компенсации за те унижения, которые ему пришлось испытать от болгар.

Уже находясь в Сремски-Карловицах под крылом главкома, Кутепов направил письмо Витковскому, в котором вновь подчеркнул необходимость полнейшего спокойствия.

Между тем еще за неделю до его выдворения из Болгарии тамошняя обстановка приняла для врангелевцев крайне опасный оборот. С мест не переставали поступать тревожные сообщения о серии хаотически производимых болгарскими властями арестов русских воинских чинов. Невзирая на отсутствие какой-либо видимой планомерности в проведении репрессий («арестовывают, кого попало», – как выразился Витковский), они все же наводили на мысль не столько о профессиональной небрежности своих исполнителей, сколько о заведомой и упрямо преследуемой болгарскими властями цели – спровоцировать русские гарнизоны.

Сомнений у начальствующего состава в том, что скорая эволюция совершаемого насилия от обыска в «Континентале» до избиений болгарскими жандармами русских офицеров, была исключительно провокацией «земледельцев», не оставалось. Уже 10 мая, в тот самый день, когда произошел инцидент у стен кутеповской резиденции, комкор в письме к Шатилову разъяснял, что подобные действия со стороны болгар «являются, видимо, следствием давления коммунистов и сочувствующей им народно-прогрессивной партии, и имеют иногда явно провокационную цель – вызвать нас на резкий отпор со всеми его последствиями».

Шатилов, в свою очередь, в письме к Петряеву напрямую говорил об «организованной борьбе красных против нашей белой идеи. Нет сомнения, что вдохновителей этой борьбы следует искать в Москве...».
Нет оснований сомневаться в верности предположений Шатилова о советском происхождении сценария репрессий болгарского правительства. Уже в бытность у власти правительства А. Цанкова министру внутренних дел из нового кабинета будет предписано разобраться в хитросплетениях политики свергнутого режима Стамболийского, и вынесенные на поверхность факты явятся подтверждением прозорливости русского генералитета. Символично и название опубликованного в печати по завершении расследования документа: «О злоупотреблениях и преступлениях земледельческого правительства в отношении контингентов Русской армии в 1922 г.».

Крупные денежные субсидии лидерам болгарского государства, организованные из Москвы, были, по данным комиссии, той двигательной пружиной, при помощи которой советское политическое руководство наносило удары по дислоцированным в Болгарии врангелевским формированиям. В названном документе указывались и соответствующие статьи закона о наказаниях, под которые подпадали действия тогдашней болгарской администрации.

Коррумпированный характер режима Стамболийского лишил его лидеров политической дальнозоркости в отношении к политическим противникам в лице рвущейся к власти БКП. В этом смысле очень характерны степенью своей политической слепоты слова 1-го секретаря болгарского посольства в Белграде Люцканова-Цанкова, адресованные в марте 1922 г. русскому главкому: «Коммунисты в стране не многочисленны (вторая по числу завоеванных на ближайших выборах голосов избирателей партия в Болгарии! – Авт.), хотя хорошо организованы и располагают при посредстве Москвы материальными средствами. При трезвом характере болгар идеи коммунизма не могут найти применения. Для нынешнего земледельческого правительства в Болгарии коммунисты совершенно не опасны».

Руководствуясь подобными соображениями, правительство Стамболийского в итоге оказалось слепым исполнителем чужой воли. 30 марта 1922 г. уже в полуофициальном порядке произошел альянс обеих, занимающих ведущее положение в государстве партий: над толпой митингующих жителей Софии прозвучали лозунги БКП в поддержку БЗНС. В недрах возникшей коалиции в полной мере вынашивалась идея дезавуировать русские воинские формирования наиболее эффективной и доступной сердцу всякого болгарского патриота мерой – возбуждением народного негодования против разрушительного для Болгарии вооруженного присутствия Врангеля, как соглядатая и стражника, приставленного Антантой к придушенной репарациями стране.

В принятой 17 марта 1922 г. резолюции БКП правительству Стамболийского были выдвинуты требования немедленного удаления из пределов Болгарии всех штабов русских контрреволюционных армий и их сподвижников и помощи в возвращении в Россию «русских рабочих и крестьян, солдат и казаков, которых террором и насилием задерживают в разбитой Врангелевской армии», а также установления всесторонних отношений с РСФСР.

16 мая 1922 г. на страницах газеты «Работнический вестник» был помещен очередной «сенсационный документ», «разоблачающий» намерения Врангеля в отношении Болгарии. Он представлял собой «приказ генерала Врангеля за № 260», датированный 9 апреля 1922 г. и скрепленный «подписью» Шатилова, относительно того, как следует вести себя врангелевским войскам при переходе болгарской границы сербской армией. Местом отдачи приказа был указан г. Дубровник. Речь шла о том, чтобы осуществить захват болгарской территории силами войсковых частей как на ней размещенных, так и тех, что находились в Сербии и Галлиполи.

Продолжение следует