Эти два, последовавших одно за другим и не получивших особо широкого резонанса в СМИ заявления, прозвучавших на прошлой неделе, во многом характеризуют тенденции, происходящие в вопросе урегулирования Молдавско-Приднестровского конфликта, а значит, и в попытках ослабления напряженности в одной из горячих точек в чреве Европы. Министр обороны Российской Федерации Сергей Иванов, находясь далеко от кремлевской стены, счел нужным коснуться вопроса пребывания российского военного контингента на территории Независимой Приднестровской Молдавской республики. Российские миротворцы будут выведены из ПМР, подчеркнул министр, только тогда, когда будет принято политическое решение об изменении их мандата, что в переводе на простой язык означает – только после урегулирования конфликта между Молдовой и непризнанным Приднестровьем. Иванов также прокомментировал слова премьер-министра Молдавии Василе Тарлева, который заявил, что оружие с российских военных складов Приднестровья попадает в Чечню. “То, что он сказал - это ерунда, - заявил Иванов. - Я за российские военные базы отвечаю головой. Оружие отсюда не уходит”.

Конечно, последовал ответ и с молдавской стороны. 29 октября в Кишиневе президент Республики Молдова Владимир Воронин выступил с заявлением о том, что Молдавия расценивает наличие в Приднестровье российского вооружения как поддержку приднестровского режима. “Российское вооружение - это фактор дестабилизации ситуации. Мы рассматриваем это как щит, поддержку приднестровского режима”, - сказал президент.

Но совсем не заметить этой «маленькой перебранки» западная пресса не могла, и, естественно, некоторые газеты обвинили Россию, как и следовало ожидать, в «демонстрациях имперского характера». А комментатор немецкого телеканала ZDF сказал, что «Москве, видимо, надоело становиться по стойке «смирно» перед требованиями Запада о неукоснительном соблюдении стамбульских договоренностей, как она это сделала, фактически сдав свои военные базы в Грузии. Но освободившееся место пусто не остается».

Действительно, не остается. И что интересно, есть еще один фактор, который позволяет предметнее оценить заявление российского министра обороны. Оно было сделано буквально накануне начала переговоров по приднестровскому урегулированию, которое должно было возобновиться после почти пятнадцатилетнего перерыва. И эти переговоры состоялись: 27 октября в Кишиневе и 28 октября – в Тирасполе. И проходили они впервые в новом формате: кроме «штатных» членов - Молдовы, Приднестровья, России, Украины и миссии ОБСЕ в Молдове – в качестве наблюдателей участвовали спецпредставитель ЕС по Молдове и представитель госдепартамента США по Евразии. Согласие сторон на включение в переговорный процесс в качестве наблюдателей еще двух членов было получено на состоявшейся предварительно в Одессе консультационной встрече, после которой молдавский министр по реинтеграции Василий Шава заявил, что «такой статус (наблюдателей – А.Д) ЕС и США – первая ступень к полноправному привлечению этих стратегических партнеров к приднестровскому урегулированию». Появление США за столом переговоров молдавская сторона добивалась давно, и кто-то из политиков Приднестровья прокомментировал это так: «С таким же успехом можно пригласить представителей Эфиопии, тем более, что эта страна и по менталитету, и по расстоянию намного ближе к Молдове, чем США». 

Чьи интересы будут будировать США, понятно, потому что фактически по линии реки Днестр разделились не только интересы Приднестровья, восставшего против унитаристской Молдовы, но и двух могущественных держав – России и США. Но какие интересы преследуют в регионе эти державы? Улыбки, объятия и похлопывание по плечу в манерах Путина и Буша при их встречах – это, думается, успокаивающие факторы и отрадное доказательство гарантии того, что оружие массового поражения, наличествующее у двух сторон в таком количестве, которого достаточно, чтобы дважды уничтожить планету, остается зачехленным. А вот толкаться плечами, вытесняя друг друга из зон своих интересов, эти их объятия им совсем не мешают. Теперь, к сожалению, это стало даже политической модой.
Но если подойти с объективными историческими, демографическими и даже самыми примитивными демократическими мерками, то у Путина в этом отношении гораздо больше основания упираться. Я в годы лозунга «берите, сколько можете», работал в одной из центральных молдавских газет и был свидетелем «становления независимого Молдавского государства». Бывший первый секретарь ЦК компартии Молдавии Мирча Снегур, явно не наделенный необходимыми для политика прозорливостью и способностью к анализу, моментально перестал быть коммунистом и стал социал-демократом и первым президентом, попав под влияние националистически и прорумынски настроенной интеллигенции.

Молдова этнически и по укладу своего быта, культуры и особенностям истории отличается от других республик, раннее входивших в состав СССР, как, например, Украина, Белоруссия, кавказские и среднеазиатские республики. Ее многие историки называли «постоялым двором»: это была окраина России, где не было строгого полицейского надзора, как в центральных областях страны, и сюда селились донские казаки, болгары, румыны, украинцы, задавленные хлебными поборами. Бежали сюда и селились на Днестре поляки, уставшие от постоянно воюющей Польши.

И конечно, все эти годы языком общения между этим конгломератом национальностей был русский. И последние шестьдесят лет, после возвращения Бесарабии России государственным языком был тоже русский, поэтому к моменту провозглашения Молдовой независимости почти все население в совершенстве владело русским. И вот в этих условиях пришедшие к власти политики, относящиеся к радикально националистическому крылу, первыми своими декретами провозгласили государственным языком молдавский язык, переход на латиницу и утвердили государственным румынский флаг. Этим в основу государственной политики и был заложен принцип национальной розни.

В стране начался националистический шабаш. Началось изгнание русскоязычных из сфер управления экономикой, из науки, судов, правоохранительных органов и армии. Конечно, левый берег Днестра, где более 80 % составляли люди не титульной национальности, не согласилось с таким переустройством страны, а Кишинев решил применить против «непатриотов» силу. Война, развязанная Снегуром и его сподвижниками, привела к многочисленным человеческим жертвам, разрушениям, разрыву экономических связей.

А вот уже 15 лет эта маленькая страна, богатая плодородными землями и талантливым трудолюбивым народом, барахтается в вынужденной междуусобице, все глубже разрушая экономику, обрекая людей на нищенское существование. Сегодня Республика Молдова – самая нищая из всех европейских стран. Обещанные президентом-коммунистом Владимиром Ворониным в предвыборной программе прорывы так и остаются «бумажными журавлями», неспособными взнестись ввысь. В интервью, опубликованном в одном из недавних номеров «Комсомольской правды» Воронин вынужден признаться, что «рост в сельском хозяйстве остановился, темпы роста промышленности неудовлетворительные… Рост числа новых рабочих мест демонстрирует какие-то жиденькие показатели, хотя мы обещали за четыре года создать 300 тыс. рабочих мест». И огромное число граждан выуждено уезжать за границу в поисках работы, чтобы хоть как-то поддержать оставшихся в Молдове близких. По данным департамента миграции и СИБ Молдовы, сегодня только в России работают более 400 тысяч молдавских гастарбайтеров, 50 тысяч - в Италии, более 30 тысяч - в Португалии. «Во всем виновато правительство», - жалуется президент, хотя повторно выдвигает на пост премьер-министра Василия Тарлева, бывшего директора конфетной фабрики, прозванного народом «сладким премьером».

«Мы – демократическое государство» - не устает повторять на международных форумах и встречах молдавский президент. Но демократия в сегодняшней Молдове – это, скорее всего, лишь театр с декорациями. В Кишиневе в этом году провалились уже три попытки избрать мэра столицы. Из-за отсутствия явки избирателей. Народ не верит в справедливость выборов и не желает быть «фишками» в политической игре. Вот как происходило дело перед третьим туром: тогда в списке кандидатов осталось два кандидата, и один из них – от президентской партии коммунистов. Молдавский правозащитник Штефан Урету, возглавляющий Хельсинский комитет по правам человека, рассказывает: «Третий тур должен был состояться в воскресенье. А в субботу вечером в кабинете мэра, где находились два кандидата, ворвалась полиция и надела наручники на конкурента президентского ставленника, объявив, что он арестован за подозрение в коррупции. Находившиеся там люди срочно вызвали меня и представителя постоянной комиссии ОБСЕ в Молдове. И только наше категорическое вмешательство приостановило эту «демократическую избирательную акцию», которая, понятно, не могла выполняться без ведома президента».

Сегодня на слуху в Молдове ряд громких арестов, проводившихся с участием групп спецназа. Например, Татьяны Клименко - дочери лидера конгресса русских общин Валерия Клименко Чадыр-Лунги Формузаки. Обвинения им так и не были предъявлении, сейчас они уже на свободе. Правозащитник Владимир Литвинов, проведший в тюрьме полгода за свои политические убеждения, на своем опыте испытал «независимость» молдавских судов. Свои решения суды выносят с оглядкой на власть, ведь перед назначением каждого из них, рекомендованных партией, приглашали на беседу с президентом, где им напоминали, кто их назначил и чьи интересы они должны учитывать. И они учитывают. Подтверждением этому явилась расправа над российскими и украинскими наблюдателями, приезжавшими на парламентские и затем на муниципальные выборы. Их арестовали на основании фальсифицированных обвинений, избивали, а суды послушно объявляли им сроки содержания под арестом – от 10 до 15 дней.
А президент Воронин делает хорошую мину при плохой игре: «Никогда, ни по одному человеку я как президент не давал указаний арестовывать или выпускать. Это вопрос только правоохранительных органов. Моим личным указанием стал срочный созыв коллегии прокуратуры, которая должна рассмотреть вопрос о целесообразности и сферах применения такой меры, как арест. Все имевшиеся случаи меня, как гражданина, просто шокируют. Важно, чтобы все ясно осознали: нельзя превращать борьбу с коррупцией в репрессии».  Вот как! Оказывается, уже только во второй срок президентства Воронин узнает, что в его демократическом государстве нет закона, предусматривающего, когда, как и за что можно арестовывать человека.

Поговорил президент с прокуратурой, а в Гагаузии после этого, в селе Кириет-Лунга, омоновцы врываются в дом матери местного правозащитника Ивана Бургуджи, производят обыск, не предъявляя никаких документов и не давая объяснений.  И там же содержат под стражей и судят лидера общественного движения «Единая Гагаузия» Михаила Формузала, который выступает за расширение полномочий гагаузской автономии. А как же демократия?

И вот сейчас, видимо, стоит вернуться к прошедшим переговорам по урегулированию приднестровской проблемы. К повестке дня там были допущены только два вопроса: демократизация и демилитаризация Приднестровья. Видимо, проблемы с первым и вторым в Приднестровье имеются. Но странной является позиция европарламентариев. Упреки к Приднестровью есть, как и к Белоруссии. Но вот о «демократическом» режиме Воронина говорить они почему-то смущаются, словно надевают благообразные маски, где нет прорезей для глаз. Чтобы не видеть находящихся в тюрьмах Молдовы членов оппозиции, не знать о продолжающемся гонении на русскоязычную прессу и о закрытии ряда неугодных режиму СМИ, о сужении сферы применения русского и гагаузского языков.
На столе прошедших переговоров о приднестровской проблеме был российский план урегулирования, который предполагает создание федеративного государства на основе союза двух уже существующих на Днестре фактически независимых образований - Республики Молдова и Приднестровской Молдавской Республики. На пресс-конференции в Тирасполе 28 октября посол по особым поручениям Министерства иностранных дел Российской Федерации Валерий Нестерушкин отметил, что позиция России по вопросу урегулирования конфликта на Днестре остается неизменной.
Сумеет ли Россия подтолкнуть “плечом” решение проблемы, за которой стоит не просто политика влияния, но и защита русских людей, оказавшихсяпо независящих от них причинам иностранцами?