Дорогая редакция!

Вы призываете сесть и написать свои детские воспоминания о войне. Я решилась, хотя они действительно обрывочные, неотшлифованные.

Родилась я в городе Самаре (тогда он был Куйбышев). Когда началась война, мне было восемь с половиной лет. Помню, в тот воскресный день мы не поехали отдыхать на Волгу, как это делали каждый выходной, я обратила внимание на растревоженные лица моих родителей. Они говорили шепотом, будто бы в доме был покойник.

Наш город находился далеко от военных действий, но беда вошла в каждую, абсолютно в каждую советскую семью. На фронт уходил отец или сын, или брат, повесткой в военкомат вызывали медицинских работников.

Я хорошо запомнила, как ночью нас поднимали по тревоге. Это были воздушные тревоги. Фашисты пытались приблизиться к городу по воздуху, прорвать оборонительный пояс зенитного огня. Особенно частыми сигналы тревоги стали по мере приближения фронта к Сталинграду. А ведь в наш город были эвакуированы из Москвы министерства, правительственные учреждения. И в самом Куйбышеве были заводы оборонного значения.

Продолжали работать школы. Сами здания были переоборудованы в госпиталя, а мы, ученики, были собраны большим количеством и ходили на занятия в 2 и даже 3 смены. Мы очень стремились помочь фронту: шили и вышивали кисеты для табака, вязали шерстяные носки, готовили концерты для раненых.

А вот очень грустный эпизод моего военного детства. Взрослые весь день были на работе, моей же обязанностью было отоваривать карточки хлебом: детям полагалось по 200 г, а взрослым 300-400 г в зависимости от профессии. Как-то на пути из магазина домой завыла сирена, я побежала в ближайшее бомбоубежище. Вернулась домой, вытаскиваю из варежки деньги, а карточек нет! До конца месяца оставалось 5-6 дней, я обрекла всю семью на голод! Детское сердце сжалось от ужаса. А свалила с ног валенки – вылетели карточки, размером они были 1x1 см, стерлись, но вполне могли быть использованными. Вот где было радости!

А рано утром 9 мая 1945 года кто-то из соседей постучал в окно ни свет ни заря – часов в 5, и сказал, что фашисты подписали безоговорочную капитуляцию. Все выбежали на улицу, кричали и смеялись, плакали – кто от радости, кто от горя.

Мы тогда жили очень дружно, в нашем поселке было 12 деревянных бараков, в каждом жило по несколько семей – все были как родные. Соседи сразу организовали складчину, каждый вынес что мог, у кого что осталось: консервы, варенья, соленья. Тетя Шура принесла довоенную баночку шпрот! Каждому досталось по половинке рыбешки, а нам, детям, разрешили макать хлеб в масло на дне коробочки… Большое было пиршество. Тому, кто этого не пережил, никогда не понять, что мы все перенесли на своем горбу в те годы.

А поэтому всем, всем, кто выжил и перенес – низкий поклон!

Погибшим – вечная слава!