Николай Сергеевич Тимашев был хорошо известен в русских дореволюционных, а затем в русских эмигрантских и американских научных кругах. Его по праву можно считать одним из основоположников американской социологии, хотя сегодня об этом мало кто вспоминает в США. Да и на родине, в России, имя ученого несправедливо предано забвению. Даже специалисты-правоведы порой признаются, что никогда не слышали о Тимашеве, а уж современные российские социологи и не подозревают о том, что именно Тимашев стоял у истоков современной социологической науки, социологии права и, пожалуй, одним из первых русских стал заниматься тем, что сегодня называется культурологией.

Судьба Тимашева повторяет судьбы многих выдающихся русских эмигрантов, чьи имена в советское время были старательно стерты со страниц истории русской интеллектуальной культуры, и лишь теперь восстанавливаются. Именно потому и стоит обратить внимание на монографию О. Л. Гнатюк, опубликованную в издательстве Петербургского политехнического университета - на сегодня единственное в России исследование жизни и научного наследия профессора Н. С. Тимашева.
А оно огромно: три десятка книг по теории и истории социологии, социологии права, истории России, политических систем Европы; более 300 аналитических статей, опубликованных в американских и европейских журналах, сотня рецензий (в 30-е годы Тимашев вел в ж. “Возрождение” русский отдел, в 40-е -50-е годы был автором, а потом соредактором “Нового Журнала”), 2000 газетных статей, опубликованных в эмигрантской прессе. В Хронологический указатель трудов Тимашева О. Гнатюк включает 310 его работ, из которых 207 - на иностранных языках (список работ, посвященных научному творчеству и биографии Тимашева публикуется впервые).

В своем научном творчестве проф. Тимашев сочетал традиции западной и русской научной социологической мысли. О. Гнатюк подробно исследует истоки социологических концепций Тимашева, выстраивая галерею лучших имен отечественных и западных ученых, повлиявших на становление Тимашева как социолога, и анализирует собственный вклад Тимашева в социологию и социологию права. Тимашев использовал в своих исследованиях ряд критериев и прогнозов, разработанных его коллегами. Но этот комплексный подход есть не слабость, а сила его “безoбразной социологии”. Тимашевское исследование никогда не теряло своего “прикладного” характера, оно не было систематизировано в некую стройную теорию (кроме, пожалуй, его теории права), основывающуюся на базисном понятии, и единой моделью, объясняющей все происходящее в цивилизации и обществе - как это обычно делают современные социологи. Основой тимашевского исследования всегда был Его величество Факт, который погружался в самый широкий общетеоретический контекст. В этом смирении перед реальным фактом истории и есть тот единый принцип, что систематизирует социологию Тимашева, принцип историзма во всей его полноте и сложности: факт в его собственной логике развития, человек в его активном волепроявлении и взаимовлияние всех элементов общества и личности в их становлении. Именно благодаря принципу историзма, социология Тимашева при действительном отсутствии фундаментального образа/понятия все-таки приобретает цельность. “Безoбразная социология” дает реальную возможность безошибочного прогнозирования тех или иных тенденций в развитии общества.

Главной работой Тимашева - историка социологии стал его труд “Социологическая теория: ее природа и развитие”, книга, официально рекомендованная в свое время для университетов США как учебник по социологии. В этой работе проф. Тимашев дал сравнительный анализ основных школ и направлений истории западной социологии. Уже эта работа дает понимание основных принципов методологии ислледования самого Тимашева.

Объектом социологии он считал общество, как реальность, поддающуюся научному анализу, как “продукт взаимодействия человеческих существ… Каждый индивидуум является в одно и то же время отдельной единицей и участником социальных отношений”. Общество, как и социальная система, - феномен самоопределяющийся и развивающийся по “внутренним переменным, присущим культурному и индивидуальному, элементам”. О. Гнатюк подробно останавливается на особенностях социологии Тимашева. Она справедливо пишет о том, что для Тимашева “фокус” социологии находился в общей взаимозависимости человека и общества. Отсюда и возникала поливариантность его исследований, потому что не существует “принципа или субстрата, к которому можно свести все общественные процессы”.

Не случайно специальное внимание автор монографии уделяет социологии права проф. Тимашева - его можно назвать пионером в этой области. Феномен права Тимашев исследовал с точки зрения взаимодействия социального и правового. Русский ученый первым заговорил о социальной обусловленности права и его социальной роли. В работе “Условное осуждение” (магистрская диссертация, которую Тимашев защитил в день своего 28-летия в 1914 году) ученый рассматривает право с исторической, догматической и социологической точек зрения и уже тогда заявляет о том, что правоведение в своей основе не универсально, но - национально. Для Тимашева “правовая система есть “зеркало культуры”, отражение изменений в социальной системе”. Право Тимашев рассматривает с позиций историзма, видя в этом феномене продукт культурного развития, отражающий реальную динамику общества. “Право - этико-императивная координация”. Целью же социологии права является установление законов, регулирующих взаимодействие общества и права. В частности, Тимашев отмечал, что право и власть – нераздельны, и правовые нормы всегда носят политический характер.
Один из ведущих ученых-социологов ХХ века, Тимашев не случайно уделял огромное внимание тоталитарным политическим системам. Его исследования политических систем и идеократий прошлого века должны были бы стать настольной книгой современных политологов. Тимашев одним из первых систематизировал типы современых государств. Его исследования тоталитарных и диктаторских режимов сегодня могли бы вызвать не только теоретический интерес, его работы многое приоткрывают в современной политической практике.

Эмигрант первой волны, проф. Тимашев никогда не оставлял и основной темы русской диаспоры - темы России. Как и другие представители отечественной интеллектуальной культуры, Тимашев большое внимание уделял исследованию причин катастрофы 1917-го года. Он, как и вся русская эмиграция, осознавал себя ответственным за сохранение русской культуры - как тогда виделось, залога спасения и будущности России. Именно потому значительная часть научного наследия Тимашева посвящена России, исследованию советской идеократии, советского права, традиций русской культуры и православия.

Пожалуй, самыми известными среди широкой аудитории стали его книги “Великое отступление” и “Религия в советской России”, два фундаментальных труда, носящие культурологический характер.

Тимашев широко использовал в своих работах понятие культурного менталитета как культурного кода нации. Нация, по Тимашеву, держится на общности культуры (языковой и бытовой материальной - привычки, традиции и пр.), на государственности (Тимашев - пример государственника, проф. Н. Полторацкий - еще один видный американский ученый, выходец из русской эмиграции, не случайно называет Тимашева “либеральный консерватор” - “в замечательно уравновешенной форме сочетающий в своем мировоззрении начала либерализма и консерватизма - лучшие идеалы русской интеллигенции и освященные историей прочные начала российской государственности и культуры”). Но краеугольным камнем существования русской нации Тимашев считал ее православие.

Православие легло в фундамент процесса собирания русской нации, определило направление и ход ее формирования (как третьего Рима, как христианской империи с римским правом в основе), стало плотью и сутью национального культурного кода. Вот почему, скажем, исследуя процессы развития уже советского строя, Тимашев оптимистичен в своих прогнозах: он верил в спасительную силу православной традиции русской культуры и как ученый сумел вычленить из советского хаоса положительные моменты восстанавливающейся национальной традиции. Уже в 1944 году проф. Тимашев употребляет термин “перестройка СССР”. Но в отличие от вульгарных “эволюционистов”, верящих в перерождение советской партийной диктатуры, Тимашев видел возможности перестройки в неофициальной неокапиталистической идеологии, возрождающейся под прессом советской власти.

Мы вряд ли можем говорить о чисто религиозном наполнении этого прогноза Тимашева. В его понимании христианская традиция русской культуры есть смесь собственно религиозной традиции и светской гуманитарно-просвещенческой, возникшей в результате переработки религиозных же фундаментальных понятий морали и личности. Однако нельзя забывать, что Тимашев был глубоко верующий человек (вполне воцерковленный, исполняющий все обряды русской православной церкви, духовным отцом его был о. Сергий Булгаков). Идеи русского религиозного ренессанса начала ХХ века были ему не чужды, поэтому и в культурологии Тимашева четко и ясно прослеживается отстаивание духовного христианского наследия России, как залога и гаранта ее спасения.

Путь Тимашева-ученого - это интеллектуализм практического православия, путь христианского приятия жизни в ее фактическом и идеальном наполнении. Именно в этом смысле Россия видится Тимашеву вполне гармоничной, дееспособной страной, с народом, у которого есть будущее (как тут не вспомнить Достоевского с его “русский народ - самый просвещенный”). Отсюда, собственно, и рождается оптимизм его видения России. Тимашев – это уникальный случай рационалиста-ученого, сумевшего сочетать материализм факта с христианским восприятием нации, культуры, истории. Это не религиозная, теософская культурология, но культурология, не забывшая собственные христианские начала. Не забывшая, что гуманизм Просвещения вышел из христианской этики и понимания личности. Ученый уповал не на эволюцию советской власти, а на силу народного духа России, который оказался не сломлен революцией, и который с течением времени даст о себе знать.

Надо ли говорить, что все так и случилось, и прогнозы проф. Тимашева оказались верны. Тем не менее, горько, но нужно согласиться с автором монографии О. Гнатюк, что на сегодня Николай Сергеевич Тимашев является одним из самых недооцененных умов России. Его работы по социологии, социологии права и культурологии еще ждут своих читателей и исследователей.