Мир скорбит. Горы цветов и масса горящих свечей у Российского посольства в Лондоне. В Италии вечером в прошлый понедельник Рим и ряд других городов страны были похожи на населенные пункты, где отключили электричество: на окнах многих тысяч домов, просто на тротуарах, у подъездов официальных учреждений и на площадях, где обычно собирается молодежь, тоже горели свечи.  В Испании центральная улица столицы была закрыта для движения транспорта – десятки тысяч людей ставили на проезжую часть этой улицы зажженные свечи.

Дж. Буш, который редко отступает от заранее подготовленного текста своих речей, чтобы прокомментировать какие-либо события в мире, на этот раз на предвыборном митинге обратился к теме захвата боевиками школы в Беслане и назвал события в Северной Осетии «еще одним страшным напоминанием». «Террористы еще раз дали понять, насколько далеко они готовы зайти, чтобы запугать цивилизованный мир», - заявил Дж. Буш. «Мы скорбим по невинно погибшим. В наших молитвах мы с народом России», - сказал президент США.

Мир скорбит.

Такого чудовищного преступления, со Второй мировой войны мы не помним. Потому что такого не было. Нельзя назвать людьми тех, кто стрелял в детей, издевался над детьми двое суток. Нельзя назвать людьми тех, кто на глазах у девочки, впервые пришедшей в школу с цветами, в праздничном платьице, потому что она стала первоклассницей, расстреляли ее мать. Она сидела у тела своей матери и в окружении тел других расстрелянных людей, задыхаясь от запаха испражнений и умирая от жажды, потому что двое суток ей не давали ни воды, ни пищи, потому что двое суток почти полутора тысячам людей не разрешали пользоваться туалетом. Эта девочка осталась жива. Ее спасли. Но она потеряла дар речи, уже пятые сутки молчит и не реагирует на происходящие вокруг нее события. Незащищенная психика ребенка не выдержала всего, что произошло.

А произошло событие гораздо более серьезное, чем теракт. Путин обратился к народу. И нет сомнения, что он, как и все мы, потрясен всем происшедшим в Беслане. Он, несомненно, хотел, чтобы страна его услышала и поняла.

Страна его услышала. Но моральные и политические аспекты теракта в Северной Осетии так велики, что в связи со сказанным президентом невольно возникают вопросы. И, прежде всего, вопрос о том, что обобщено в использованном Путиным местоимении «мы».

«…мы просто не можем, не должны жить так беспечно, как раньше, - сказал в своем обращении президент. - Мы перестали уделять должное внимание вопросам обороны и безопасности, позволили коррупции поразить судебную и правоохранительную сферы.

...мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом.

...не смогли на них адекватно среагировать. Проявили слабость».

Странно слышать из уст Власти, что она “оказалась абсолютно неподготовленной”. Но разве школа в Беслане - это первый случай, когда терроризм показал свое хищное лицо? Разве Буденовска, Кизляра, “Норд-Оста” было мало?

Получается, что было мало, коль мы «не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом».

А что же происходит в мире в целом?

В преддверии съезда Республиканской партии в Нью-Йорке прошли многотысячные митинги, главный призыв которых - «Руки прочь от Ирака!». В этом застойном гниении - свидетельство полного провала двух американских полюсов - левого и правого, свидетельство того, что урок, преподнесенный Америке 11 сентября, тоже не стал уроком. Потому что, учитывая специфику современного международного терроризма, его многослойность и прорастание в мирную жизнь( как прорастают раковые клетки в здоровую ткань), воевать с терроризмом точечными и ювелирными ударами на практике означает вообще ничего не делать.

Бушевский казус Ирака не в том, что он атаковал преступный режим, а в том, что он застрял на этом сугубо превентивном ударе, а главное - ограничился только голой военной силой. А дело в том, что война с террором непременно подразумевает войну идей, идеологий. И сила Запада не только и не столько в превосходстве военных технологий, профессионализме солдат и материальных возможностях, сколько в том, что его идеологией является демократия и права человека, против чего как раз и ополчился исламский терроризм. Но людей, как бы они ни были фанатичны, возможно увлечь идеей, которая делает человека Человеком, дает ему свободу выбора и превращает в реальность понимание того, что от него лично, от него одного тоже зависит, как будет жить страна.

Американский политолог Ларри Файт в газете Washington Post отмечал, что война в Ираке - не такая война, когда можно все и всех уничтожить, она должна была принести новый уклад жизни. Но объяснения этим целям коалиции, применившей военную силу, не последовало, потому что листовки, возвещающие о благих намерениях американцев, сбрасывались вместе с бомбами, от которых гибли женщины и дети.
Но объединяют ли в действительности кровавые вылазки террористов усилия цивилизованных стран? Похоже, что нет.

В начале прошедшей недели в Сочи по приглашению Владимира Путина прибыл германский канцлер Герхард Шредер и президент Франции Жак Ширак. О чем были основные переговоры “тройки”, которая встречается в таком формате в четвертый раз за последние несколько лет?  Германская Welt считает, что «они будут вести себя точно так же, как во время двух последних германо-российско-французских саммитов.  Дружеский смех и заигрывание с идеей де Голля о Европе в качестве противовеса Соединенным Штатам”. И все же, по-видимому, событие в Беслане привнесло новые ноты в переговоры «тройки». И, думается, прежде всего, в оценку действий России в Чечне. Ведь эти действия все последние годы проходят с оглядкой на мировую общественность. На Западе считают действия России против сепаратизма и развала страны злостным нарушением демократии. И она, Россия, как только ни прогибается, чтобы доказать, что это вовсе не так – выборы президента, создание национальных государственных структур, создание национальной милиции, огромные финансовые вливания. А в ответ – Беслан.

Да, мы к демократии не готовы. Невозможна демократия без честного суда, без честной милиции, без честных выборов и т.д. Демократия наша - туркменская, сделанная из секретарей обкомов. Нет духа демократии, есть только форма. Но еще меньше к демократии готова Чечня. Время и события доказывают, что мы напрасно играем с чеченцами в демократию - выборы, референдумы, конституции. За эти игры с нами расплачиваются беспощадно, без малейшей скидки. Гибнут там молодые парни, сиротеют жены и дети. Чеченцы, как и иракцы, не способны понять, что хотят привнести в их жизнь. Непонимание – это озлобление и противостояние, это цепная реакция, когда появляется все больше поводов и причин, чтобы мстить. Но до каких пор будет такое происходить? 

Президент Института национальной стратегии Станислав Белковский, анализируя обращение Путина, высказывает мнение о причинах слабости правоохранительной системы страны. Эта слабость, по его мнению, является прямым результатом той внутренней политики, которая проводилась в России на протяжении последних 13 лет, в рамках которой спецслужбы рассматривались как опасный рудимент тоталитарного прошлого. Тем самым подчеркивалось, что чем слабее будут спецслужбы, тем лучше. В этой ситуации практически вся элита спецслужб - люди, которые работали за честь мундира - ушли из системы, и в настоящее время там преобладают люди, которые во главу угла ставят свои меркантильные интересы.

Вопрос новых подходов к деятельности правоохранительных органов это, прежде всего, изменение отношения государства и общества к правоохранительным структурам. Во всех сильных государствах мира, не исключая США и ведущих держав Евросоюза, эти структуры пользуются исключительным доверием и уважением общества, а не являются объектом для шельмования. На практике тезис президента может означать изменение кадровой политики в правоохранительных органах, возвращение в спецслужбы элиты советских спецслужб и вместе с тем рекрутирование принципиально нового поколения спецслужбистов. Но это не вопрос внутренней реформы спецслужб, а кардинального изменения внутренней политики государства по отношению к спецслужбам, а для этого президенту надо менять людей, которые эту политику формируют - это модернизация властных элит.

Что касается укрепления единства страны, «эта фраза достаточно туманна». Здесь только Владимир Путин может уверенно говорить, о чем идет речь. Но, по мнению Белковского, укрепление единства страны возможно только при двух условиях - радикальной модернизации политической элиты, то есть устранения из властного организма ряда ключевых фигур элиты 90-х, и, во-вторых, опоры на русскую православную церковь и совокупность региональных элит. «Возможно, нам следует ожидать появления каких-то новых фигур в президентском окружении, хотя до сегодняшнего дня Владимир Путин не демонстрировал готовности к радикальным модернизационным мерам в области элиты и административной верхушки. Но если верить тому, что он сказал вчера - а я чрезвычайно высоко оцениваю это заявление - президент намерен пойти на радикальную модернизацию элит».

Российский народ приучен в результате уроков, преподнесенных предыдущими нашими «вождями» - Брежневым, Горбачевым, Ельцыным, скептически относиться к их намерениям сделать жизнь наших граждан толерантной и зажиточной. 

Страна имеет для этого все потенциальные возможности – богатейшие природные ресурсы, трудолюбивый и талантливый народ. Сумеет ли Путин вывести страну из тупика бесконечной братоубийственной войны, нищеты и коррумпированности чиновников или его слова и намерения уйдут водой в песок? Станет ли уроком страшное происшествие в Беслане?

Россия надеется.