Эти слова чаще всего приходят мне в голову, когда я слушаю рассказы отца о том времени. Рассказов, прямо скажем, за всю мою жизнь было “раз-два – и обчелся”… Папа не любит говорить о войне, а в редких случаях, когда этого не избежать, предпочитает вспомнить пару-тройку смешных историй своей военной молодости: как однажды спрятали мед в танке – и пчелы “атаковали” полк, как девушки-регулировщицы впервые увидели в витринах немецких магазинов комбинации – и решили нарядиться в эти красивые легкие “платья”… Каждый раз к рассказу добавляется пара деталей, какой-нибудь нюанс… И перед слушателем возникает эдакая окуджавинско-стахановская история “Жени, Женечки и Катюши” с автоматами в детских колясках и “каплями датского короля”… А что за этим?.. За этим 17–летние мальчики – среди крови, смерти, снарядов, горящие в танках и спящие с автоматом под подушкой… Но этого – ужаса и горя войны – в отцовских рассказах нет. И по большому счету он прав. Я уважаю его за неразговорчивость, за нежелание говорить на эту тему: для нас, детей ветеранов, период Великой Отечественной войны – страница истории, славная, полная победных маршей; для поколения моего отца – жизнь, лучший (простите, если звучит кощунственно) период жизни – молодость. Это были годы их юности, а значит –любви и надежды, пусть и окрашенной в багровые тона.

Так что – прости меня, папа, что я настояла на твоих воспоминаниях! Они нужны сегодня уже не только мне и сестре, но и моей дочери, моим племянникам, их друзьям, сегодняшней России – всем. Я уступила тебе только в форме – ты по-прежнему скуп на слова и подробности. Но, в конце концов, это уже наш долг – расслышать сказанное. И я искренне надеюсь после этих вступительных строк, что рассказ твой не покажется излишне прозаичным тем, кто все-таки прочитает его.