Дочь всеми любимого «мушкетера» вовсе не собиралась быть актрисой. Ходила на курсы журналистики, пописывала статейки для местных, то бишь, питерских изданий. Но однажды, буквально накануне поступления, провидение или судьба – как хотите - занесла ее на репетицию студенческого театра.  Она увидела, или скорее почувствовала атмосферу легкости, свободы, непринужденности, присущей только молодой актерской братии. И вдруг совершенно отчетливо поняла, чего хочет от жизни.
Вот так, за один день Лиза Боярская выбрала свое будущее.

- Лиза, как Вы попали к Василию Чигинскому на роль Таньки в фильме «Первый после Бога»?

- Это потрясающая история.  Мне позвонила ассистент по актерам и пригласила попробоваться на одну из ролей. Честно говоря, я тогда еще ничего не знала о картине, но согласилась, потому что придерживаюсь правила моих родителей: «Никогда ни от чего не отказывайся!» Привела себя в порядок, подкрасилась, прихожу - меня тут же проводили в гримерку, смыли весь макияж, надели свитер, зеленый берет, поставили к дереву, сфотографировали и сказали: «Все! Спасибо большое!» Я совершенно обалдела, потому что не поняла, что произошло. Через месяц мне снова позвонили и сказали, что я утверждена на роль Таньки.  Когда я в первый раз открыла сценарий, у моей героини там было всего две небольшие сцены, практически без слов.  А потом мы познакомились с Васей Чигинским, подружились, он подумал и сказал: «Давай-ка мы тебе пропишем роль!» И вот недавно мне принесли брошюрку фильма «Первый после Бога» - там на фотографии я, и написано:  «В ролях: Дмитрий Орлов, Елизавета Боярская…» И я подумала: «Боже мой, вот это судьба!. 

- Сцену, в которой Вас практически сдувало с обрыва, снимали без страховки?

- Снимали действительно без страховки, и все было именно так, как выглядит на экране.  Причем съемки проходили не на берегу, а на скале прямо посредине моря, обрыв был высотой где-то метров триста.  Мало того, когда сел вертолет, меня снесло еще на несколько метров к краю - я чудом уцепилась. В общем, было, конечно, страшно.  Из всех моих съемок эти, пожалуй, пока самые экстремальные.  Все обошлось, но теперь я стала задумываться о страховке или о дублерах.

- Василий Чигинский на съемочной площадке – деспот или нет?

- Ну, какой же он деспот? Он может, конечно, и прикрикнуть, когда нужно. Но в жизни он очень добрый и веселый человек. Мы с ним очень подружились.

- Как Вам работалось рядом с Ниной Руслановой?

- Просто замечательно. Я благодарю судьбу, что мне довелось работать с такими прекрасными актерами. Даже находиться рядом с ними – это такой грандиозный опыт. Много моих сверстниц, молодых актрис, на все замечания старшего поколения не реагируют, думают, что они сами все могут. Я же просто с благоговением ловила каждое слово и прислушивалась ко всем замечаниям.  От Нины Ивановны шел такой сильный посыл, на который просто невозможно было не ответить.

- В фильме есть сцена, где Вы отчаянно рыдаете - слезы настоящие?

- Настоящие. Как меня учили – надо уйти куда-нибудь, вспомнить о чем-то самом плохом, настроить себя, и слезы потекут. А тут Вася чуть ли не из мегафона объявил: «Пожалуйста, тишина. Актрисе нужно настроиться!» И вот все внимание на меня, съемочная группа сидит и ждет, пока я разрыдаюсь. А у меня ничего не получается! Тогда я вышла, «накачала» себя, и уже от обиды на себя заплакала.

- У Таньки такая сложная история, девочка вырвалась из блокады, влюбилась в Героя, и – безответно… Но ведь она сама виновата - ничего ему не сказала, даже не заговорила с ним.  В жизни Вы поступили бы так же?

- Этот характер мне абсолютно соответствует. Потому что в жизни я тоже никогда не подошла бы к молодому человеку и не сделала бы признание первой. Тем более, это не просто какой-то служащий столовой, а – герой, первый после Бога. Танька чем-то похожа на Ассоль, которая тоже ждала своего принца на корабле с алыми парусами, он придет и заберет ее.

- То, что Вы дочь Боярского, помогает или мешает?

- По-разному. Естественно, с одной стороны это помогает.  У меня есть такая грандиозная человеческая возможность находиться рядом с моими родителями, которые всегда могут помочь мне в работе.  А мешает, потому что очень многие смотрят свысока, даже с какой-то злобинкой, считая, что моя фамилия - это такой промоушн. Конечно, это не приятно. С меня спрашивается вдвойне - не просто как с обыкновенной актрисы и девочки, но и как с дочери Боярского. Такая двойная порция ответственности, конечно, подстегивает. Вообще, мы с братом с самого раннего возраста должны были постоянно доказывать свои позиции, чтобы оправдывать фамилию.

- Вы часто советуетесь с родителями по профессиональным вопросам?

- Честно говоря, я не очень люблю советоваться с папой и мамой в каких-то профессиональных вещах. Я предпочитаю сесть сама, десять тысяч раз перечитать сценарий, завести «рулевую» тетрадку, отметить, какие характерные черты могут быть у моей героини, сама сочинить что-то, придумать. А родители являются для меня очень важными критиками, они оценивают результат. 

- Вы ощущали какой-то дефицит общения с папой в детстве, он же постоянно снимался и снимается, либо на гастролях? Кто Вас воспитал – папа или мама?

- Естественно, я ощущала дефицит общения. В пик папиной популярности с ним невозможно было даже выйти погулять - вокруг всегда собиралась толпа поклонников, а я стояла где-то за километр. Я даже не помню, чтобы мы просто гуляли с ним, разве что на даче, где все свои. Тем более у нас дачный поселок – театральный, там живут одни артисты, балетмейстеры и архитекторы. Но воспитывали меня в абсолютно равной степени и папа, и мама. У меня папин характер - я такая же целеустремленная, трудолюбивая, способна очень много работать, и браться за все, что есть. А от мамы и дедушки (он был немец) – уравновешенность, спокойствие, педантичность.  Сейчас мы с папой стали гораздо ближе общаться на почве профессии.  Если бы у меня была другая профессия, мы тоже бы наверняка тесно общались, но папа не все понимал бы, я тоже. А сейчас очень интересно обсуждать что-то, вместе придумывать.

- А это правда, что у Вас - дворянские корни?

- У меня и с папиной, и с маминой стороны дворянские корни. Если бы не революция, то я, наверное, сейчас закончила бы Смольный институт благородных девиц, играла бы на фортепиано, вышивала бы крестиком, посещала бы какую-нибудь христианскую школу, или была бы сестрой милосердия при каком-нибудь госпитале – ну, в общем, делала все, что полагается.  А потом меня выдали бы замуж без согласия, и я стала бы покорной супругой с кучей детишек, и занималась бы благотворительностью.

- Ваш брат не продолжил семейную традицию, а Вы пошли по стопам родителей – когда Вы решили стать актрисой?

- Я никогда не собиралась быть актрисой. Ходила на подготовительные курсы в университет и готовилась стать журналистом. И мои преподаватели говорили мне, что у меня для этого данные.  Я даже успела напечататься - до сих пор храню несколько вырезок из газет. Но, честно говоря, меня все это не радовало, душа не лежала. Но я не могла мечту сформулировать для себя.  А потом, в один прекрасный день, мы шли с мамой, и она буквально силком затащила меня на открытие учебного театра.  Я увидела студентов и то, чем они занимаются, увидела беззаботность, легкость, и мне стало так завидно. Еще я, буквально накануне, посмотрела спектакль Ленсовета «В ожидании Годо» с Михаилом Пореченковым и Костей Хабенским, который мне очень понравился. Все это просто перевернуло мое сознание. И я вдруг поняла, что хочу заниматься тем же самым. Я пришла домой и сказала, что решила поступать в театральный.  Это все произошло буквально в два дня. В 16 лет я, наконец, поняла, чего хочу от жизни.

- Родители Вас поддержали?

- Нет. Они не запрещали, но предупреждали, что в нашей профессии это жребий: либо есть талант - тебя берут, ты востребована и зрителями, и режиссерами, либо - нет.  И ты можешь при этом всю жизнь с упоением работать в театре, но тебя никто и никогда не узнает, и не будет никакой отдачи. Актерская профессия - это каторжная работа, фамилия тут не поможет.

- Не запугали?

- Нет, страшно мне не было. Было какое-то отчаяние и, честно говоря, уверенность, что поступлю. При этом у меня не было даже мысли, что позвонит мама, папа – это я отмела сразу. Родители просто понятия не имели, что я читаю, какую программу готовлю. Я только приходила после туров и рассказывала, что прошла первый тур, прошла второй тур… И я поступила.  Причем в школе я очень плохо училась, вытянула оценки только за последние несколько лет, когда появились мозги, чтобы аттестат хороший был. Мне все не нравилось… А в театральной студии каждый предмет вдруг стал мне так интересен, и мне просто захотелось учиться. 

- Вы учитесь у Льва Додина?

- Да, я сейчас уже на четвертом курсе, остался пятый. 

- Ваш брат пел с папой. Вы поете?

- Я пою только в любительском варианте. У нас есть такой предмет - вокал, я знаю, что обладаю и слухом, и голосом. Но думаю, что мысль заняться эстрадой мне не придет.  Хотя, кто знает - сейчас все запели, кому не лень. Но у меня сейчас началась такая интересная жизнь, что пока на это и времени нет.

- Вы – коренная уроженка Петербурга, как чувствуете себя в Москве?

- Я себя чудесно здесь чувствую. В Питере жизнь более размеренная, он – спокойный, нежный, воздушный. А в Москве – темп, темп и еще раз темп. Моя жизнь сейчас как раз и соответствует такому ритму - поезда, самолеты, съемки, учеба, репетиции. Мне это ужасно нравится, и я себя комфортно чувствую . 

- А Вы могли бы сюда переехать?

- Могла бы, но пока не хочу. Меня пока очень многое держит в Петербурге - семья, друзья, театр, дача.  Без Петербурга я не могу. В Москве я работаю. Не могу представить, что я хожу здесь по магазинам, встречаюсь с друзьями, плохо знаю ее территориально - только Шереметьево, Ленинградский вокзал, Мосфильм, гостиницу и места съемочных площадок, на которые меня привозят.  Вообще, у меня топографическая гениальность, бывает кретинизм, а у меня гениальность. Вот сколько раз я была за границей - мгновенно ориентируюсь и вожу всех за собой, никогда не потеряюсь. Единственный город, который я никак не могу выучить,это Москва.

- Где сейчас снимаетесь?

- Закончила работу в сериале «Запасной инстинкт» для канала СТС. Сейчас снимаюсь с папой в фильме «Вы не оставите меня» у Аллы Суриковой по повести Сергея Ашкенази - очень интересный сценарий. Это 51-й год прошлого века, послевоенное время, при жизни Сталина. Такая любовная история:  молодая, 23-летняя актриса, которую играю я, и ее супруг - пожилой театральный художник (Саша Балуев). Героиня такая безумная, скачет все время, хохочет, балаболит - плещущий фонтан. Совершенно на меня не похожа, и мне приходится поэтому очень много и кропотливо работать, держать себя постоянно в таком бешеном тонусе.  Кстати, когда у нас прошел первый съемочный день, папа сказал, что очень доволен мной, ему понравилось, как я ощущаю себя на съемочной площадке, держусь перед камерой.  Мы снимали в Геленджике, сейчас месяц в Москве. А в ноябре-декабре у меня съемки в Петербурге.

- Кого мечтаете сыграть?

- Сложно сказать. Очень люблю нашу классику, тем более, что сейчас стало модным ее ставить. Хотела бы сыграть героинь Пушкина, Лермонтова, Набокова.

- Что Вам ближе – театр или кино?

- Я не собираюсь отказываться пока ни от того, ни от другого. Но мне кажется, что это абсолютно разные профессии.  То, какая я на съемках, и в институте – это два разных человека, два разных отношения и способа поведения. 

- Ваши любимые фильмы?

- «Унесенные ветром», «Трамвай «Желание» с Вивьен Ли и «Лолита» с Джереми Айронсом.

- А какая актриса является для Вас эталоном?

- На кого я безумно хотела бы быть похожей, так это на Вивьен Ли. Я считаю, что это самая красивая женщина, которая была создана Богом на всей планете, что она самая обаятельная, женственная и талантливая. Я просто очарована ею. И хотя я не люблю любой фанатизм, над шкафчиком в институте у меня висит ее фотография.

- Вы знаете несколько языков?

- Да, я знаю английский и немецкий. Хотела бы выучить французский.  Кстати, мне удалось сняться уже в немецком фильме «Бункер» у Оливера Хиршбигеля, в который меня взяли как раз из-за хорошего языка. У меня хорошая память и произношение, благодаря моему музыкальному слуху. Если мне написать хоть десять страниц текста – я выучу, и никто даже не скажет, что я не знаю, например, французский.

- А Вы хотели бы сняться у какого-нибудь голливудского режиссера?

- Конечно. 

- Вы могли бы бросить карьеру ради семьи?

- Сейчас точно нет, потому что я в самом начале своего пути. Карьеру можно бросить в тот момент, когда ты уже чего-то добился - определенного уровня, мастерства. Но с другой стороны, я прекрасно понимаю, что я, так же, как моя мама, помешана на семье, детях. Для моей мамы профессия уже давно отошла на второй план, для нее самое главное – это мы: я и Сережа. И я уверена, что когда стану матерью и женой - все тоже отойдет на второй план, и я буду заниматься только детьми.  Правда, я по возможности буду совмещать работу и семью.

- Вы способны на какие-то экстремальные поступки – с парашютом прыгать, например?

- Абсолютно нет - люблю безопасность. Не буду прыгать с парашютом, потому что можно разбиться, переходить по льду канала, потому что можно провалиться. Единственное, что я сделала в своей жизни экстремального - это два раза погружалась под воду, и то только на 10 и 20 метров, не глубже.  И повторного желания сделать это у меня нет.

- Чего Вы никогда не смогли бы простить?

- Я не люблю лени. Не люблю, когда человек из-за своей лености и безволия не может совершить того, что мог бы совершить.  Я считаю, что выкладываться всегда надо по максимуму.

- Есть ли какой-то жизненный девиз или правило, которого Вы придерживаетесь?

- ЛОВИ МОМЕНТ, БЕРИ ОТ ЖИЗНИ ВСЕ!