Мир давно не слышал таких заявлений. Не от людей, скрывающихся в пещерах Афганистана или в схронах Северного Кавказа, а от главы государства, являющегося членом ООН и претендующего сегодня на роль лидера в мире исламских стран. Иранский президент Махмуд Ахмадинеджан вышел на трибуну конференции «Мир без сионизма», где большинство слушателей составляли ученые мужи, руководители силовых ведомств и студенты, и произнес эмоциональную речь. «Как говорил лидер иранской исламской революции аяттола Хомейни, - ораторствовал президент, срываясь на крик и активно жестикулируя руками, - Израиль нужно стереть с карты мира. Этого хочет Бог. И с Божьей помощью мы скоро увидим мир, на котором не будет США и сионизма!… Любой, кто признает Израиль, сгорит в огне исламского гнева!»

Не успело еще мировое сообщество прийти в себя от экзерсиса президента Ирана, как он поспешил опровергнуть даже слабые надежды на то, что, возможно, он просто оговорился или его неправильно перевели. На следующий день на митинге в поддержку палестинского народа иностранные журналисты спросили , не сожалеет ли он о вчерашнем высказывании. «Очевидно, мои слова правильны и справедливы, раз вызвали такую реакцию, - ответил он и добавил, что «его слова – это слова иранского народа».

Кое-кто попытался списать это политическое пиратство главы государства на его неопытность. Но есть все основания полагать, дело вовсе не в отсутствии политического опыта у этого человека.

Кто он? Более 60 процентов голосов избирателей на недавних выборах – серьезная победа бывшего мэра Тегерана, представителя консервативного крыла. А до этого имя его было известно разве что в пределах столицы. Но сын кузнеца Ахмадинеджад, не относящийся к клану толстосумов, обратился в своей предвыборной компании к близкой для него самого аудитории, которая была бедна и обижена “несправедливым распределением нефтяных денег” и разложением традиционной исламской морали под влиянием Запада. “Все, что нам нужно - это справедливость, - вещал он. - Мы спросим чиновников: почему вы живете во дворцах?” При этом демонстрировались фото виллы бывшего мэра Тегерана, явно контрастировавшие со скромной квартирой самого Ахмадинеджада. Война дворцам была объявлена, причем возглавил ее не просто чиновник-бессребренник, но участник уличных “моральных патрулей”, ловивший женщин в неподобающей одежде, бывший командир Корпуса стражей исламской революции Ирана. Кстати, в отношении Америки Ахмадинеджад с самого начала занял непримиримую позицию: “Мы не видим возможности устанавливать отношения со страной, которая ищет вражды с Ираном”, - не раз заявлял тогда еще кандидат в президенты.

Безусловно, для международного сообщества главным вопросом в связи с иранскими выборами было отношение будущего избранника к национальной ядерной программе. Хотя выбирать было особенно не из чего: в современном Иране просто нет видных политиков, которые занимали бы по этому вопросу позицию конструктивную, с точки зрения США. Более того - еще за месяц до голосования духовный лидер Ирана аятолла Али Хомейни призвал свой народ «выбрать антизападного президента» - человека, который отстоял бы жесткую позицию Тегерана в ядерном вопросе. Надо признать, что победе именно такого кандидата не в малой степени поспособствовала позиция США. И привычка Джорджа Буша давать оценки демократиям тоже полила воду не на мельницу Вагшингтона. Сразу после первого тура американский президент поспешил заклеймить «недемократичность» иранской выборной компании, хотя сам факт того, что пришлось впервые в истории Ирана проводить второй тур, уже свидетельствовал о существенном сдвиге выборной системы к «западным стандартам». Получилось, что сами американские политики уменьшили шансы второго кандидата Хашеми Рафсанджани, который был способен хоть кое в чем договариваться с Вашингтоном и продолжать политику умеренных реформ. Таким образом, победой представителя консерваторов в Иране завершился восьмилетний период либерализации, смягчения международной политики и поступательного отхода от канонов исламского общества.

Однако одним из основных раздражающих факторов для Америки и Европы в отношении Ирана остается сегодня реактор в Бушере, который помогает иранцам строить Россия. Его запуск назначен на следующий год и обещает принести Москве не только разовый доход за экспорт оборудования и его установку, но и денежные поступления за регулярные поставки ядерного топлива. Сам Иран не будет иметь права обогащать уран для своего реактора, так как подобные технологии относятся к разряду закрытых: эту часть производственного процесса Россия оставляет за собой. Таким образом, Москва не вступает в открытый конфликт с западными странами. 

При этом, пожалуй, не в меньшей степени американцев волнует и еще одно: при нынешних тегеранских властях им перекрыта дорога к выгодным коммерческим контрактам, к соучастию во множестве намеченных Ираном проектов как в области развития промышленности, так и в укреплении и развитии обороны. Когда-то Вашингтон был не прочь поделиться ядерными технологиями с иранским руководством, теперь же придерживается диаметрально противоположной позиции. 28 марта в США были обнародованы секретные документы 30-летней давности о планах администрации Джеральда Форда построить в Иране атомную электростанцию и создать в стране так называемый “полный обогащенный ядерный цикл”, что давало возможность шаху Пехлеви производить уран для собственной атомной бомбы. Сегодня же американцы действуют наоборот - грозят войной Тегерану из-за его ядерной программы, помощь в осуществлении которой оказывает Москва.

Безусловно, величина упущенных собственных шансов Вашингтона в этой стране весьма существенна. «В свое время, - писала недавно The Washington Post, - иранская сторона дала согласие выплатить американским корпорациям 6,4 миллиарда долларов за поставку от 6 до 8 ядерных реакторов». Оказывается, в 1975 году был подготовлен и подписан тогдашним госсекретарем США Генри Киссинджером Меморандум № 292 “О сотрудничестве между США и Ираном в области ядерных исследований”. Планировалась крупная сделка, которая должна была принести американское оборудование. Кроме того, Тегеран должен был приобрести за 1 миллиард долларов 20 процентов акций завода по производству ядерного топлива. Исламская революция 1979 года помешала осуществлению “чисто коммерческого проекта со страной-союзником”.
Чем может обернуться для российских планов сотрудничества с Ираном разгоревшийся скандал вокруг антиизраильских заявлений Махмуда Ахмадинеджада? Понятно, иранский президент призвал стереть Израиль с лица земли не в самый подходящий для российского руководства момент - министр иностранных дел РФ Сергей Лавров как раз находился на Ближнем Востоке, где проводил переговоры с израильтянами и арабами. В частности, он в очередной раз пытался заверить представителей израильского правительства в том, что иранская ядерная программа носит исключительно мирный характер. Незадолго до того произошло событие, которое можно назвать символичным для развития дружественных отношений России с Ираном: с космодрома Плесецк стартовала российская ракета-носитель “Космос-3М” с первым иранским космическим спутником. Комментируя этот запуск, Лавров вновь постарался снять опасения израильтян. По его словам, именно Россия инициирует принятие резолюции ООН, которая запретит размещение оружия в космосе.

Но, конечно, Лавров не мог отделаться только успокоительными заявлениями. К чести российского министра следует сказать, что он выразил свое отношение к словам иранского президента вполне однозначно. Посмотрев репортаж о выступлении Ахмадинеджада, Лавров заявил: “То, что я видел по телеканалу CNN, является неприемлемым. Мы доведем это до сведения иранской стороны”. Вскоре в российский МИД вызвали иранского посла в Москве Голамрезу Ансари. Ему было заявлено, что “пропагандистская риторика противопоказана в таком взрывоопасном регионе, каким является Ближний Восток”.

По поводу возможных последствий публичных откровений Ахмадинеджада относительно ядерной программы Тегерана российский МИД и его глава высказать всего и не могли. Лавров ограничился признанием, что сторонники передачи иранского “ядерного досье” на рассмотрение Совета безопасности ООН получили дополнительный аргумент в свою пользу. Понятно, что ни о каком свертывании сотрудничества России с Ираном в ядерной сфере не может идти речи. Москва напрямую завязана сотрудничеством и в ряде других областей. Товарооборот между двумя странами, по некоторым данным, превысил два миллиарда долларов. Началось осуществление программы перевооружения иранской армии, на которую Тегеран выделил 7 миллиардов долларов. Москва уже выполняет ранее взятые обязательства по модернизации морально устаревшей техники, в основном, бронетанковой. Уже почти готовы к подписанию договоренности о поставках в Иран зенитно-ракетных систем С-300ПМУ-1 и С-300ПМУ-2 “Фаворит”, необходимых для защиты АЭС в Бушере и других стратегических объектов. Недовольство в Вашингтоне вызывает перспектива скорого появления у Ирана сверхзвуковой крылатой ракеты “Яхонт” и оперативно-тактического ракетного комплекса “Искандер-Э”. Получив их, Тегеран сможет надежно блокировать проход танкеров через Ормузский пролив – или по сути поставку Западу львиной доли ближневосточной нефти.

Материал этот пишется накануне и будет опубликован уже после состоявшейся 24 ноября сессии МАГАТЭ, на которую вынесено рассмотрение вопроса об иранской ядерной программе. На сессии будет поставлен вопрос о передаче иранского «ядерного досье» в Совбез ООН. И если такое решение будет принято, оно откроет путь для введения международных санкций в отношении Ирана. А такие санкции, разумеется, не смогут не сказаться на экономическом сотрудничестве Москвы с Тегераном. При таком повороте событий Россия вынуждена будет воспользоваться правом вето, хотя это и может повлечь за собой осложнение отношения с рядом западных стран. Но есть основания полагать, что об «Иранской проблеме» вели в конце прошлой недели разговор президенты Буш и Путин на своей двусторонней встрече в южнокорейском Пусане, куда они прибыли на форум «Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества». И, скорее всего, президенты рассмотрели в этой беседе некоторые возможности учета взаимных интересов в связи с проблемами Ирана. 

Как бы там ни было, страсти со временем поутихнут. Ни Иран, ни Запад не будут предпринимать реальных попыток развязывания военных действий. Для Буша военное вторжение в Иран стало бы окончательным политическим поражением, поскольку борьба против «неверных» в радикалистском Иране будет куда более кровавой, нежели в соседнем светском Ираке. Во-вторых, Иран, имеющий на вооружении ракеты с дальностью поражения почти в 2 тысячи километров и разветвленную террористическую сеть, способен уже сегодня быть серьезной угрозой Израилю и самой Америке. Известно, что в Иране ведутся и интенсивные разработки собственных баллистических ракет “Шехаб-4” и “Шехаб-5” с дальностью стрельбы 2000 и 4000 километров соответственно, и начались работы по созданию спутников, в том числе военного назначения. Эксперты минобороны РФ считают, что Иран, безусловно, продолжит создание ракетно-космической техники. И это вопрос не только престижа. Ведь Америка (как, впрочем, и Россия) не отказывается от ядерного удара по неядерным странам - в случае угрозы для своей безопасности. Создание ракет большой дальности становится для иранских властей эффективным средством сдерживания других стран, в первую очередь, США и Израиля.

Понимая это и чувствуя за спиной поддержку России, президент Ахмадинеджад может еще долго и безнаказанно дразнить Белый дом и пугать Израиль. Интересно здесь другое: почему он именно сегодня сказал вслух то, что давно является политикой его страны?

Скорее всего, истинной причиной этого является появление реальной угрозы для Ирана потерять своего единственного союзника - Сирию. В ближайшее время Совет безопасности должен рассмотреть вопрос, вынесенный США, Британией и Францией, о сотрудничестве Сирии с комиссией по расследованию убийства ливанского экс-премьера Харири, а также полного отказа от поддержки террора. Конечно, цель этой акции – не свержение режима сирийского лидера Асада,а настояние построить в стране умеренный арабский режим по иорданскому образцу. И тут надо признать, что Ахмадинеджад выбрал момент для скандала весьма удачно. Чтобы помешать этим целям Запада, он вытаскивает на белый свет многократно используемый арабскими странами вопрос о «злобных израильских агрессорах, захватывающих исконные палестинские земли». Иными словами, он пытается переключить общественное мнение - прежде всего, в мусульманском мире – на привычный образ врага.

Этот скандал – тактический ход президента Ирана. Время покажет, какими будут его стратегические последствия.