Собираясь в провинцию на новогодние каникулы, Агриппина попрощалась со всеми коллегами, желая им всего самого лучшего в наступающем году. Женский, в основном коллектив, где всем за 40, принял ее, как дочь. Одна в чужой стране, добрая и отзывчивая, Агриппина быстро вписалась в творческую атмосферу болгарской фирмы. Проводили ее так странно, как будто больше никогда не увидятся, все крепко обнимали и желали свадьбы в 2006 году. Хотя она и направлялась в родительский дом Николая, потенциального жениха, таких планов пока у них не было.

На следующий день позвонили знакомые, предложили работу. Она больше растерялась, нежели обрадовалась, хотя друзья там работают - будет кому поддержать. Странное чувство ей не давало покоя. Но в первый же день после праздников написала заявление об уходе. Тут она и вспомнила как провожали ее коллеги, видимо, чувствовали. Странная штука - жизнь, ведь никто ничего не знал, даже она сама.

Терять такую сотрудницу не хотели, но делать было нечего. Снова провожали, желали успеха на новой работе. А одна из коллег подошла и тихо сказала: “Очень жаль, что от нас уходишь, но я рада, что ты нашла место получше. Единственное, за что переживаю, как бы тебя у Николая “не украл” кто-нибудь из новых сотрудников.” Агриппина весело рассмеялась: “Я там уже со всеми познакомилась, шансов ни у кого нет. Николая я ни на кого не променяю.”
Еще на второй день Агриппину прикрепили к отделу, который занимается экспортом товаров местного производства в Европу. Девушке выпала удача сотрудничать с родной Россией. Каждый день она вела переговоры с неким Эдуардом Кировым. Представляя его себе 45-летним, важным партнером, старательно выполняла все просьбы и поручения до тех пор, пока не увидела Кирова в офисе фирмы. Их познакомили, но имея в тот момент срочное дело, Агриппина, даже не разглядев его, машинально представилась и убежала в свой кабинет, оставив гостя в надежных руках шефа. Через пару дней друг Дима передал о желании Кирова вместе с девушкой провести выходные, поближе познакомиться, ведь он переехал в Болгарию надолго, а здесь почти никого не знает. “Выходные со стариком?” - возмутилась девушка. “Ничего себе, старик, - ответил Дима, - человеку 32.” Вскинув брови от удивления, Агриппина несколько спокойнее добавила: “Да мы толком и не знакомы. Мало ли кому чего хочется.” Верными друзьями ее слова были переданы. Очень скоро Киров появился в офисе по делам, но сначала заглянул к соотечественнице. Оказавшись на близком расстоянии, партнер откровенно восхищенным взглядом очень девушку. Она посмотрела на него и подумала: “Действительно, молодой. А какие глаза! Как я могла не заметить с первого раза?” Чувствуя, что теряет самообладание, Агриппина захотела испариться. Отвечала на вопросы Кирова рассеяно, пытаясь найти объяснение своему состоянию, а он видимо забавлялся, заметив легкий румянец. Она ведь уже не маленькая, ей 26 лет, но почему она растерялась - никогда такого с ней не происходило. Уверенная во всем, а, главное, в себе, молодая особа воспринимала мужчин, как игрушки. А тут ее бросило в дрожь, то ей холодно, то жарко. На улице минус 12, а она выбежала без верхней одежды, чтобы остыть. “В чем же дело? - недоумевала она. – Почему я не могу себя контролировать и выглядела перед ним, как дура?”

В последующие дни были деловые звонки и один личный. Киров пригласил девушку на кофе. Агриппина не отказалась, но и не дала ясного ответа, не упустив возможности съязвить. Сделав вывод из разговора, Эдуард спросил: “Вы – максималистка?”

- Еще какая!
- Зачем Вам так много в жизни надо?
- Чтобы было.
- Все складываете в кучу?
- Нет.
- Пользуетесь?
- Да, пользуюсь и выбрасываю.
- Думаю, стоит попробовать!
- Попробовать - что?

Замешкался, не знал или не хотел отвечать, а потом добавил: “Ну, не знаю.”

После достаточно вызывающей беседы девушка была уверена, что на сегодня-завтра, свидание обеспечено. Глаза заблестели от удовольствия: как обычно, поиграет и бросит. Но вдруг сердце сжалось, мысленно прося Эдуарда не начинать игру, может стать тяжело, даже трагично для обоих. У нее ведь есть Коля, а что, если она полюбит Кирова? Отбросив все размышления, Агриппина побежала на вечеринку, организованную другом Николая. Как будто сговорились, знакомые расхваливали Колю, убеждая русскую гостью в удачном выборе. Она грустно смотрела и думала: “А меня даже и похвалить здесь некому. Неужели только мне повезло, а ему?” После нескольких бессонных ночей на работе, хваленому другу на голодный желудок хватило небольшого количества спиртного, чтобы окосеть. Агриппина тихо покинула веселящихся. Слезы обрушивались градом. “Ну, почему именно сегодня ему надо было напиться, почему? – горько плакала девушка. – Стою с пьяным болгарином, который ни на что не обращает внимания. У него ничего нет: ни квартиры, ни денег, ни нормальной работы. Неужели я не достойна большего? Он даже русского языка не знает! А меня приглашает на кофе наш родной, из самой Москвы, чертовски красив, галантен, собственная фирма ... Зачем он вообще объявился, только думала, что все наладилось, что нет никаких проблем, живи и радуйся...” Утром, ничего не помнящему Николаю, обессилев от слез и раздумий, Агриппина заявила, что если будет еще один прокол с его стороны, она уйдет от него без объяснений.

В последние недели Агриппина ходила, как тень, похудела, синяки появились под глазами, спать по ночам не могла. Киров неделю звонил по делам, а один раз пригласил покататься на коньках. Девушка ответила уклончиво, надеясь на конкретные, более настойчивые действия. Но так никуда они и не ходили. Эдуард позвонит, наговорит комплиментов нежным голосом, обещает и ничего не делает. Зачем ему это? Чего он хочет от Агриппины? Неужели у него нет никаких чувств? В конце концов, он сам все затеял. У нее в голове крутятся две фразы, ее - “пользуюсь и выбрасываю” и его - “стоит попробовать”. Видимо решил наказать за самоуверенность, а может быть, испугался? Впервые не получилось “поиграть”, потому что просто влюбилась, попав в собственную ловушку.