Здравствуйте, дорогая редакция “Русской газеты”!

Во-первых, большое Вам спасибо, что Вы отпечатали мое стихотворение “Черная слеза”. Во-вторых, хочу поддержать Вашу новую рубрику детских воспоминаний о войне.

Мы жили в тылу, и выстрелов я не слышала. Войну я не видела, только не хватало хлеба, а семья была большая. Я была совсем маленькой, но хорошо помню одну слепленную конфетку к чаю. Мой отец, вернувшись с войны, рассказывал много трагических случаев, но один из них мне вошел в голову на всю жизнь.

Во время Великой Отечественной войны мы жили в тылу, в Казахстане, в г. Темир -Тау. Отец мой ушел на фронт в мае 1942 года. Я только родилась, мне был один месяц, когда он ушел на войну.

Воевал в рядах Второго Белорусского фронта. Освобождали Украину, Венгрию, Австрию, Чехословакию, и в 1946 году прочищали белорусские леса.

Воевал он с 1942 до 1946 гг. Как и всем, жить было трудно в тылу. Мама пошла работать в колхоз комбайнером, чтобы заработать на хлеб. Я ее видела редко и бабушку звала мамой.
Папу я знала по фотографии: каштановые волосы и голубые глаза. Мама говорила, что я похожа на папу, только волосы у меня были, как сметана, белые.

Война уже окончилась, я с нетерпением ждала папу.

И вот, наконец-то, в апреле 1946 года мы пошли его встречать на вокзал. Самое интересное, помню это как во сне, когда я его увидела в толпе и закричала: “Вот мой папа”. “А как ты его узнала?” – спросили меня, и я ответила: “Потому что у папы, как и у меня, голова белая”. Когда я подросла, он часто мне рассказывал про войну, посадив меня на колено. Отец мой действительно вернулся полностью побелевшим, седым, а ему тогда было всего 28 лет. Он служил сержантом-оружейником и всю войну прошел на передовой.

При освобождении какой-то безымянной высоты шел страшный бой. Было очень много убитых и раненых. Настала ночь, непроглядная тьма, только изредка вспыхивала ракета с вражеской стороны. Ни у кого не было воды, фляжки были пустыми.

Трое солдат, среди которых был и мой отец, поползли искать воду, чтобы напоить раненых. Они знали по карте, что вода где-то близко. Ползли больше часа по еще теплым трупам и стонущим бойцам, в темноте ничего не видно. Наконец, они доползли до воды и наполнили несколько баклажек. Возвращались опять ползком, чтобы их не засекли, чтобы остаться в живых. Напоили кого смогли и, уставшие, задремали. На рассвете, когда проснулись, друг ему говорит: “Георгий, ты же весь белый”, он посмотрел на себя в осколок зеркала и, не узнав себя, пошутил: “Хоть она и бела, но цела”.

Вот так мой отец – Калдин Георгий Васильевич - поседел за одну ночь. Но вернулся с войны живым и здоровым. Бог сберег его для нас, троих детей. Бабушка говорила, что он родился в “рубашке”. Вернулся в орденах и медалях. Помню орден Славы, орден Красной звезды и несколько медалей.

Уже восемь лет его нет в живых, он дожил до старости. Очень любил играть на баяне и знал много песен военных лет, а мы подпевали. А когда смотрел военные фильмы, из глаз у него скатывалась крупная слеза. А мне он всегда говорил: “Ты у меня дочка довоенная, и я тебя люблю больше всех”. Вечная память ему и всем героям, погибшим и выжившим в этой страшной войне.

Поклон им от меня!