Три года назад Н.Д. Лобанов написал одному из своих московских знакомых: «Вскоре буду в Москве, поскольку в Филевском парке мне выдана «изба».  Выдана-то не просто так, а согласно специального постановления Правительства Москвы:  На территории Парка культуры и отдыха «Фили», в «Городе мастеров» построить Дом-музей князей Лобановых-Ростовских и предоставить его  княжеской семье взамен на возврат исторических семейных реликвий на родину…  Сказано ― сделано: и построили,  и предоставили, и  торжественно, под звуки фанфар и народного ликования, открыли 2 сентября 2001 г. Цель была благороднейшей ―  с одной стороны, «показать историю Российского государства через жизнь и деятельность рода князей Лобановых-Ростовских», а с другой ―  бесплатно возвратить на родину княжеские сокровища. Лобанова отблагодарили за это назначением внештатным хранителем дома-музея ― при условии, что будет работать здесь, встречать гостей и проживать во время своих визитов в столицу России.  А еще в день церемонии его наградили званием Кавалера высшей степени Лиги Ордена «Святого Императора Николая II»  1-ой степени.

Давно уже Никита Дмитриевич зазывал  меня в гости в свою московскую «избу»  в Филях, да за недосугом я все откладывала посещение.  А в апреле выкроила время и, наконец,  увидела его «усадьбу». Именно под таким названием - «дворянская городская усадьба» значится она в реестрах  административной «единицы» «Парк Фили», громко именуемой также  «Городом мастеров». Оговорюсь сразу: ни усадьбы, ни народных умельцев, чего–то строгающих, долбающих, вырезающих и рисующих, я не узрела, хотя во второй раз побывала здесь в буднично–рабочий летний день. А увидела почти сказочный «кремль», обнесенный деревянными, с башенками, стенами. Именно такие из кремлевого,  то бишь, крепкого строевого дерева, ограждали в древней Москве  царско–боярский град.  За тесовыми воротами, охраняемыми стражником – бодигардом на нынешнем наречии, – несколько деревянных  коттеджей.  Первый – с виду рубленая  изба, а на самом деле  каменный, обшитый деревом домище – именуется, для соблюдения все того же былинно–русского колорита, «Приказной избой». А, в сущности –  обитель дирекции. Тут и канцелярия, и жилые квартиры  руководства – директора, его заместителя, официального хранителя Дома–музея Лобановых. Одним словом, терем–теремок. А кто в тереме живет, это не столь важно. Но живут хорошо – не как бояре в старину, а со всеми современными удобствами. Чуть ниже – другой терем, он-то и  является «усадьбой» князя. А рядом – еще один, покрупней и покрепче. Это и есть прибежище Мастеров.

– А где же мастера и что они мастерят?– спросила я замдиректора В.Г. Чистякова, сопровождавшего меня во время моего второго визита в «кремль». – Видите вон тот коттедж, – Виктор Григорьевич указал на огромное здание  на задворках (не коттедж, а коттеджище). –  Это наша новостройка: гостиница, ресторан, фитнес-центр, выставочные залы. Она  завершит кремлевский ансамбль. Строим его в том же русском стиле. Оконные наличники и  декоративные элементы  для него выполняют наши мастера. А еще  они проводят для школьников  показательные уроки вырезания по дереву…– Ага!– догадалась я. – Это то, что ныне именуется мастер–классом? – Вот–вот, нечто в этом роде. Сейчас, пока строимся, организуем их не так часто, но в будущем они станут настоящими ремесленными школами, центром детского досуга.– А почему такая тишина? – не унималась я. – Ни строительного шума, ни самих строителей? – Средств нет.  Правительство Москвы нас не финансирует.  Числимся мы по ведомству Комитета культуры. А у них, как знаете, денег мало.  Говорят нам, зарабатывайте сами. Мы и пытаемся: сдаем в аренду  клубу ЦСК  детскую школу лыжного спорта, что  за территорией кремля, где, кстати, один из лучших в области горнолыжных спусков,  обустраиваем санаторий для восстановления опорно–двигательной системы…

Но стоп!  Все эти подробности - лишь для того, чтобы показать  несовместимый на первый взгляд антураж  дома–музея Лобановых. Казалось бы, причем тут мастера, спортивные школы, фитнес-центры? Солянка какая–то! Да не при чем! Еще в начале 90–х годов  судьба на каком–то застолье свела Н.Д. Лобанова с директором парка Фили.  Тот и поделился с ним спущенной сверху идеей – создать на  его «облагораживаемой» территории усадьбу дворянского быта. «Может, устроим усадьбу Лобановых–Ростовских?» – неуверенно спросил князя директор В.А. Коцабудский. «Я не против! – засмеялся Никита Дмитриевич. – Экспозицию беру на себя!». 

Долго ли, коротко ль дела двигались, но вот «хатка» и готова. Очень симпатичная получилась.  С виду - рубленый деревянный,  а внутри все тот же каменный двухэтажный дом. Наверху – «барские» покои. В нижнем этаже – музей. Со все сторон кремля обступает большой парк, а вернее, лес: деревья растут, как бог на душу  положит, ни ухоженных дорожек, ни аллей, ни цветников. Птахи заливаются,  не нарушая, а обостряя  глухую тишину этого отнюдь не окраинного уголка Москвы. Красотища! Благодать божья!  В ней наш великолепный герой совершенно преобразился – таким я его еще не видела: простой, земной, домашний и… в тапочках! Да, да, первым делом попросил меня переобуться в  мягкие шлепанцы – их, как в музее, целая груда в корзине – чтобы пол не портить. «Небось, дорогие узорчатые паркеты?» – съязвила я. Ан нет! – все те же сосновые доски, которыми обшиты и стены, только циклеванные, лакированные.

Провел в столовую: «Пообедаем! Я только со встречи вернулся. В Москве у меня проблема с едой. Хорошо, что часто приходится бывать на ужинах и коктейлях, а то просто беда –  некому и некогда готовить». И тут же вытащил из холодильника какую–то снедь – готовые салаты, полуфабрикаты.  Загремел кастрюлями, сковородками. Расставил на столе тарелки из  специально заказанного, с  родовым гербом, сервиза. «Спасибо, я уже отобедала. Вы ешьте спокойно, а я  пока дом осмотрю». И пошла по комнатам  со стенами, увешанными историческими портретами и гравюрами, собранными им в Лондоне (на сумму  70 тысяч долларов)  и привезенными для московского дома. «Жена хотела, чтобы ванная, как положено, была рядом с нашей спальней, – донеслось из столовой.–  Но сделали по-своему, отдельно, в конце коридора – вот нелепость!» В кабинете большой, обычный – не письменный – стол. За ним он работает. За ним же собираются «рыцари круглого стола» – все те, кого Лобанов стремится увлечь своими грандиозными планами культурных преобразований России. Потом  мы чаевничали – ароматный, душистый английский чай. Вприкуску с орехами – грецкими, фисташками, кашу, которые он с аппетитом поглощал.

«Покажите мне музей», – попросила я. Он нахлобучил старенькую шляпу (никогда, даже в морозы,  не видела его в головном уборе), натянул плащ, раскрыл зонтик – на дворе моросил апрельский  дождик,  отпер своим ключом  музейное помещение  –  ни дать ни взять, скромненький музейный смотритель. Две комнаты с семейными реликвиями, документами в витринах. Третья –  посвящена Романовым, как напоминание о родственных узах Лобановых–Ростовских с царским домом: портреты царей, великих князей и княжен. Среди старых изображений предков Лобанова есть и новые, выполненные по  заказу Никиты Дмитриевича. Бабки, дедки, сановники, военные. Красивые, породистые, осанистые. Мне повезло –  у Лобанова зазвонил мобильный. Приехал очередной визитер, для каких–то деловых переговоров. «Разговор у нас с ним конфиденциальный. Может, пока осмотрите  экспозицию»,– извинился хозяин. И оставил меня один на один с реликвиями.  Вот уж поистине дар судьбы – ну, когда бы  еще мне представился такой случай  изучить документы!

«По указу Его Императорского величества из Рязанской Духовной Консистории  дано сие, на основании  1048 статьи

, изданной в 1876 г., в том, что по метрикам Рязанской церкви, села Половского, Спасского уезда, за тысяча восемьсот девяностый год, под № 7 значится Тульской епархии Ефремовского уезда, села Лобанова, отставного ротмистра гвардии князя Николая Алексеевича Лобанова– Ростовского сын Иоанн, кн. Иван Николаевич Лобанов– Ростовский,  первым браком, 24 лет…»  – свидетельство о браке  деда  Никиты Дмитриевича с дочерью гвардии отставного прапорщика Дмитрия Ивановича Калиновского, Верой Дмитриевной, 20 лет. Той самой бабкой, горе-предпринимательницей, которая в Болгарии, продав свои драгоценности,  купила «угольное месторождение», оказавшееся … присыпанным землей возом угля.

Во втором зале, где представлены  вещи самого Лобанова, его семьи и ближайших родственников – Вырубовых, Галаховых - доминирует большой живописный портрет Н.Д.  – спокойный, уверенный и, можно сказать, умиротворенный сознанием выполненного жизненного долга. В самом деле, очень редко встречаются люди, которым удалось бы осуществить почти всё из задуманной грандиозной программы жизни. И этот дом–музей, обустроенный им с таким тщением - тоже частица его реализованных планов. Пусть лишь толика, но, по–моему, очень существенная. И мне не совсем понятно, почему Н. Д. довольно небрежно  воспринимает одно из своих важнейших (после его замечательной коллекции) осуществлений. Осознать  это должен прежде всего он сам, но хорошо бы - и хранители музея, в котором, к сожалению, чувствуется отсутствие научного подхода  в организации экспозиции.  Возможно, нужно сменить ее акценты,  дополнить собрание новыми. Более значимыми и не только мемориальными экспонатами, снабдить их соответствующими пояснениями. Совершенно необходимыми, к примеру, для таких двух предметов ушедшего быта, как  выставленные в витрине пишущая машинка начала века «Toppedo» и бабушкина швейная машинка «Singer». По словам В.Г. Чистякова, они вызывают жгучее любопытство школьников–экскурсантов, задающих один и тот же вопрос: «А это что такое?»
Но главный «изъян» музея – жизнь его основателя  представлена весьма хаотично и не во всем ее достоинстве и широте, несмотря на множество любопытных, но не равноценных  документов. Мое  внимание привлекает выписка из метрической книги Русской церкви в Софии – о рождении и крестинах Никиты Дмитриевича: родился 6 января 1935, крещен 16/29 апреля 1935 протоереем Николаем Владимировым.  Его аттестат зрелости за № 47/17 – почти отличник, преобладают пятерки, общий успех 4,53 (по пятибалльной в то время системе) и что весьма показательно – только по истории СССР - «удовлетворительно». Свидетельство от 18 октября 1955 г. о принятии его студента Оксфордского университета - прихожанином  христианской церкви  при вышеназванном университете. Несколько французских книг в старых кожаных переплетах: Анатоль Франс,  Виктор Гюго, Лассаль, Лафонтен… Их, наверное, читала мать Никиты – Ирина Васильевна, а потом  и он сам. Вот пригласительный билет от королевы Англии  и ее супруга герцога Эдинбургского на прием в Букингемский дворец по случаю визита В. В. Путина в Англию в июле 2003 г. А рядом – фотография: Лобанов  при всем параде – во фраке  с бабочкой и супругой Джун.  К числу других подобных любопытных  для обывателя документов и другое приглашение  «Его сиятельству князю Никите Дмитриевичу Лобанову– Ростовскому» на  V Международный Царский бал 2004 г. в Берлине, организованный  Ириной фон Бисмарк.

Среди архивалий привлекает внимание интересный, вопиющий по своему цинизму документ –  купчая на души, выданная советским правительством Маргарет Рейсвиц, жене двоюродного дедушки Никиты – А.Н. Галахова. Узнав о горестном положении  оставшихся после революции в Петербурге близких супруга, тетушка Грета решила их вызволить из беды и, воспользовавшись существовавшей тогда  в Советской России возможностью выкупать людей, внесла в  мае 1923 в советское консульство в Берлине 100 тысяч марок, принятых, судя по распискам, в пользу Красного Креста. После этого 6 душ – будущую мать Н.Д., урожденную Вырубову,  и ее родственников Вырубовых–Галаховых, выпустили за границу.

Когда-то в Париже кузен Лобанова Юрий Александрович Трубников сказал мне: «Чтобы иностранец мог составить истинное представление о России, он должен видеть не только ее художественные музеи и архитектурные достопримечательности, но  и дворянские гнезда,  отражающие складывавшуюся веками культуру быта просвещенных слоев русского общества. Как я мечтаю восстановить их!» С помощью дядюшки Н. В. Вырубова он сумел возродить одно из них – родовое имение Вырубовых в Клейменове на Орловщине, унаследованное от Фета.

Дом Лобановых–Ростовских в Филях, бесспорно,  не родовое имение, но тем не менее в него  удалось вернуть ауру дворянских гнезд с помощью духа ее прижизненного хозяина князя Никиты.