Мне не раз доводилось брать интервью у многих людей, но интервью у своего отца я взял впервые. Дело в том, что ему, Заслуженному работнику культуры России, известному российскому писателю и журналисту, исполнилось восемьдесят лет. Поздравили юбиляра не только городские и областные власти, творческая интеллигенция, но и специально приехавшие на торжество представители российских и международных организаций из Белоруссии и с Кипра. Присоединяясь к прозвучавшим поздравлениям, в свою очередь, предлагаю читателям интервью, которое я взял у своего отца-юбиляра, а ему есть что рассказать.

– Отец, как ты встретил свой юбилей?

– Как всегда, в рабочем состоянии. Ты же знаешь, я каждое утро сажусь за письменный стол, включаю компьютер и начинаю работать. К тому же, издательства не дают расслабиться. Они с нетерпением ждут заказанные мне книги. Благодаря юбилею, удалось выкроить пару дней отдыха, и теперь снова приступил к работе. Такой ритм жизни стал для меня привычным.

– Наверное, поэтому ты и успел написать сорок книг и заканчиваешь сейчас очередной роман в двух томах «Рождение терроризма в России» и «Гроссмейстер выходит из тени». О чем эти книги?

– Терроризм, о котором сейчас так много говорят, возник не сегодня и не вчера. Об этом явлении я пишу уже двадцать лет. Истоки терроризма были описаны мною в романах «Соколиные ратники», «Побег» и «Черный передел», которые вышли в конце прошлого века. Биография легендарного анархиста Михаила Бакунина, главного героя романа «Побег», помогла мне понять сущность подобных ему людей, которые ради своих корыстных целей не только обманывают близких друзей и родственников, прикрываясь красивыми лозунгами и идеями, но и вводят в заблуждение своих последователей, толкая их на кровавые дела. Последние романы, написанные мною, являются продолжением книг, о которых я уже упомянул, и рассказывают о серьезных попытках темных сил погубить Россию.

– Известный актер и режиссер театра Кирилл Лавров, отмечая свое восьмидесятилетие, сказал: «Не верьте тем, кто говорит, что старость - это хорошая пора жизни». У тебя, насколько я знаю, другое мнение на этот счет?

– Один восточный мудрец изрек: «Пожилой уже был молодым и знает, что это такое, а молодой, еще неизвестно, доживет ли до старости и сможет ли узнать, что такое быть пожилым».

– Раз мы упомянули молодость, расскажи тогда, как ты пришел в журналистику.

– В 2000 году вышла автобиографическая книга с символическим названием «О, благодать – скольжение по краю», в которой рассказано о моем пятидесятипятилетнем пути в журналистике. Там, кстати, рассказано и о моем первом журналистском задании. В 1947 году я нес воинскую службу в бухте Де-Кастри, которая находилась в самой глуши, на берегу Татарского пролива, отделяющего материк от острова Сахалин. В то время я был наборщиком в редакции военной газеты «На страже Родины». И тогда произошел Его Величество Случай, после которого я и стал журналистом. Два корреспондента, работавших в нашей газете, заболели, и редактор, зная мое желание проявить себя, поручил мне необычное задание: пойти на лыжах вдоль Татарского пролива и найти солдат, которые служили на огневых точках аж с 1938 года. Командование во время войны о них просто забыло! О таком задании я мог только мечтать! Когда нашел забытую огневую точку, обнаружил в ней дико обросших солдат, одетых в звериные шкуры, которые и о войне-то слышали краем уха. Редактор, прочитав мой репортаж, с непривычным для военной газеты заголовком «Солдаты в звериных шкурах», сказал: «Чую, намылят мне шею за твою статью, но когда-то я должен сказать правду».

– И как тебя поблагодарили за статью?

– Поблагодарили… по-своему. Подразделения из военной контрразведки и СМЕРША («Смерть шпионам») окружили нашу редакцию и произвели обыск, после чего конфисковали все номера газеты с моей статьей. Отделался тем, что меня только разжаловали, был сержантом, а стал рядовым, зато редактора, капитана Мартынова арестовали. После этого я не видел его долгие годы, но потом встретился с ним в Москве.  При новом партийном руководстве, которое в то время разоблачало культ личности Сталина, он руководил кафедрой журналистики Высшей партийной школы.

– На твоем творческом пути Судьба сводила тебя со многими удивительными людьми. О ком ты мог бы сегодня вспомнить?

– Действительно, мне посчастливилось познакомиться со многими знаменитостями. За безобидную шутку меня арестовали на трое суток и посадили в сырой подвал, где я познакомился с легендарной Марией-пулеметчицей, полным кавалером ордена Славы. На Сахалине я присутствовал на заседании, на котором Хрущев только что вернувшийся из Китая / где он разругался с Мао Цзе -дуном/, разносил в пух и прах секретаря обкома партии Мельника. К слову сказать, я тоже встречался в Китае с лидером китайских коммунистов Мао Цзе -дуном, после чего демонстративно не мыл целую неделю руку, которую мне пожал сам Мао. Был знаком с людьми, произведения которых хорошо известны любителям литературы: Василием Ардаматским, Петром Проскуриным, Валентином Пикулем, Анатолием Рыбаковым, Игнатием Дворецким, Владимиром Личутиным, с автором «Старика Хоттабыча» Лазарем Лагиным, единственным писателем-нивхом, который придумал для своего народа алфавит, Владимиром Санги, с Сергеем Островым, обо всех сразу и не вспомнишь. О встречах с этими людьми я подробно рассказал в своей книге.

- Многие из тех, кого ты сейчас назвал, сталкивались в своей литературной деятельности с цензурой,да и тебя цензоры не щадили. Расскажи об этом подробней.

– В советские времена цензура действительно была постоянным спутником литераторов, и я не был исключением. Расскажу только два случая, которые теперь можно отнести к разряду курьезов, но тогда мне было не до смеха. Однажды меня вызвал к себе секретарь обкома партии по идеологии товарищ Сталь, настоящая фамилия которого была Мухин. (В то время я начал писать пьесу о нашей землячке, Герое Советского Союза Ксении Константиновой, которая совсем юной, в шестнадцать лет, героически погибла на фронте). Когда я пришел к нему в кабинет, он сказал: «Знаю, что Вы пишете пьесу о Ксении Константиной, а этого делать не нужно. Открою секрет: отец Ксении был «врагом народа», а это, сами понимаете…» Когда я напомнил ретивому чиновнику, что ее отец был простым конюхом, то он с раздражением сказал: «Вот именно. Они там, на конюшне, болтали всякую антисоветчину, и доболтались. Вам лучше взять для пьесы другую кандидатуру. У нас героев великое множество, знай себе, пиши». Его «мудрому» указанию я не последовал и написал о Ксении пьесу «Сестра милосердия». После того, как на сцене драматического театра с успехом состоялась премьера спектакля, ко мне подошел Сталь и сказал: «Слушай, ты меня больше на такие спектакли не приглашай, у меня – больное сердце».

Цензоры придирались не только к произведениям с военной тематикой, но и к детским рассказам. В середине семидесятых годов я написал книгу для детей «В стране пяти высот». В ней в увлекательной форме рассказывалось о разных профессиях, чтобы подросткам легче было выбрать, куда после школы пойти учиться или работать. Когда цензор прочитал рукопись, сделал 90 замечаний, которые нужно было обязательно устранить. Был в его перечне замечаний и вопрос: «Откуда автор знает, что существует лазер?» Пришлось ссылаться на детскую энциклопедию, где под буквой «Л» рассказывалось о лазере, и приводились многочисленные сферы деятельности человека, в которых он давно применялся. О лазере знали все, даже дети, кроме цензора. 

– Хотя ты родился в Москве и юность провел в Ленинграде, тебе приходилось жить на Урале, в Сибири, на Сахалине, в Молдавии, на Украине, побывать в Китае, Чехословакии, Ливане, но все-таки особый период в твоем творчестве занимают Ленинград, Сахалин и Ливан. Почему?

– Еще бы, с Ленинградом связаны мои самые светлые и самые тяжелые воспоминания одновременно. Разве можно забыть первую любовь, своих друзей, свою юность? Или родного дедушку, который был известным изобретателем и коммивояжером, он даже написал несколько детских книг и к тому же всегда давал мне деньги на карманные расходы, а мы с мамой жили тогда очень бедно. Но началась война, на моих глазах от голода стали погибать друзья и близкие люди; умерла мама и большинство родственников. Разве это можно забыть? Поэтому я и написал книгу воспоминаний «Со святыми упокой», рассказывающую о том времени. 

Если говорить о Сахалине, то это необычный остров, с особой историей и особой природой. На месте самой ужасной российской каторги мне пришлось прожить пятнадцать лет. После того, как я демобилизовался из армии, стал работать в газете «Советский Сахалин». Мне, как бывшему фронтовику, доверили должность собственного корреспондента на Курильских островах, на которую никто добровольно не соглашался. Сейчас это кажется невероятным, но тогда мне приходилось добираться с острова на остров на рыбацких сейнерах, пограничных катерах. Так я и перебирался по Курильским островам, которых насчитывалось около тысячи. Когда приезжал на какой-нибудь остров, это было целым событием для местного населения, и меня встречали, как знаменитость. Позже появился роман «Соколиные ратники», который вызвал широкий отклик в Польше. Ты ведь помнишь, Валентин, как мы ездили в Варшаву? О романе тогда писали центральные польские газеты. С моим участием была даже специальная передача на центральном телевидении, которая называлась «Поляки в мире». Нас возили в университеты на встречи со студентами, и все это потому, что я написал правду о жизни поляков, сосланных на сахалинскую каторгу. Роман основан на реальных документах царской охранки, которые мне удалось чудом разыскать на острове. Даже удалось встретиться с последними потомками польских каторжан, которые передали мне уникальные фотографии и документы тех далеких лет. К сожалению, у нас в России эту книгу обошли вниманием, положительно ее оценил только Валентин Пикуль, которому роман так понравился, что известный писатель разрешил издать его под одной обложкой вместе со своей книгой, написанной тоже о Сахалине, а, как известно, он почти никогда ни с кем вместе не издавался.

- С Ливаном у тебя связана мистическая история.

- Что касается Ливана: туда мы приехали по приглашению настоятеля монастыря, в котором жил святой Шарбель, он назван самым выдающимся святым двадцатого века. Его изображение уже более ста лет помогает излечиваться от физических и духовных недугов страждущим со всего мира. Мы видели там людей, с которыми произошли невероятные вещи. Это и ливанка Нухат, которую по ее молитвам Шарбель спас от неминуемой смерти, и бывший физик-ядерщик Раймонд, на руке которого святой оставил отпечаток своей «пятерни», и многие другие. Десять дней, проведенных в Ливане, меня потрясли и вдохновили к созданию книг об этом святом. Тем более, что ночью в монастыре, где когда-то жил Шарбель, мне в видении было сказано, как и что писать о святом. Даже были названы сроки, когда книги будут изданы. Об этом я сразу сообщил монахам, которые сказали: «Если Вы здесь еще поживете, то и не такое увидите». После этой поездки я многое переосмыслил и реально осознал, какое важное место в нашей духовной жизни занимает Бог и Его святые угодники. Продолжая эту тему, недавно закончил книгу о православных святых, помогающих людям в избавлении от различных болезней.

-Уверен, что поддержка святых всем нам необходима, и надеюсь, что с их помощью ты еще не раз порадуешь своих читателей новыми работами.