На съемочной площадке новой «Виолы Таракановой» дым стоит столбом в буквальном смысле этого слова: для придания картинке некого «винтажного» налета в кабинете хорошо знакомого нам майора Куприна распыляется специальное вещество.  Сквозь дымовую завесу с трудом можно различить актеров Илью Шакунова и Даниила Спиваковского, занятых в сегодняшней сцене.  И, как всегда, они расследуют очередное загадочное преступление…

Сейчас артист Даниил Спиваковский – нарасхват: спектакли, сериалы, полнометражное кино; партнеры, о которых можно только мечтать, и лучшие режиссеры.  Ему подвластны тонкие структуры серьезных драматических ролей и комедийные гротесковые персонажи. Даже безумный Павлик из картины Валерия Тодоровского «Мой сводный брат Франкенштейн» в его исполнении выглядит обаятельным и даже комичным. Хотя какой уж там, казалось бы, смех? Но – один взгляд, в котором сквозит детская наивность и в то же время знание, доступное немногим, полуулыбка, присущая только Спиваковскому, и - публика его! Зрителя ведь не обманешь.

- Лейтенант Петров в новых сериях «Виолы Таракановой» остается в том же звании, или его повышают?

- Да, его повышают - он становится капитаном. Вообще, моему герою в третьей части фильма отведено гораздо больше места, чем в предыдущих.  Мы развили его линию - придумали ему различные увлечения, личную жизнь, добавили бытовые детали. Например, в одной из серий он увлекается гонками и автомобилями, в результате - разбивает машину своего начальника Куприна.  В какой-то из серий он будет влюблен, а в какой-то увлечется рок-музыкой и станет играть на гитаре. 

- Вы каждый эпизод так тщательно отрабатываете, как сегодня?

- Я - дикий самоед.  Поэтому не только отрабатываю, но и смотрю сыгранные дубли.  И очень требовательно отношусь и к себе, и к моим партнерам, и к окружающей меня съемочной группе. И если надо, буду сниматься два, три, четыре дубля.  Мне все равно – сериал это или полнометражное кино - не позволяю себе халтурить!  И зритель меня за это благодарит, я знаю.

- Скажите, для Вас Петров - комический персонаж, или Вы играете его совершенно серьезно?

- Конечно, комический, даже гротесковый.  Во все свои роли пытаюсь привнести что-то комическое. Даже если это драма, все равно делаю своих героев чуть наивными, ранимыми, чтобы зрители прониклись к ним симпатией.

- Павлик Захаров из картины «Мой сводный брат Франкенштейн» - отнюдь не комический герой.

- Он не комический, но нелепый - в самом начале картины есть сцены, над которыми зрители улыбаются и посмеиваются. И из-за этого трагизм образа возрастает в десятки раз.

- Такой герой утрирован или его можно встретить на улице?

- Конечно, такие люди есть, я их видел. Зрители поэтому так и сопереживают Павлику, что он узнаваем.

- У Алексея Кравченко после картины «Иди и смотри» спрашивали, долго ли он потом лечился.  А вам задавали подобные вопросы после «Франкенштейна»?

- Я лично не знаком с Алексеем, мы не говорили на эту тему, но насколько мне известно, специально для этой роли его «зомбировали». Он же снимался в этой картине, будучи еще совсем ребенком, и поэтому там не шла речь о каком-то перевоплощении, актерских приемах.  Мне было гораздо легче в этом смысле, потому что я играл Павлика по всем правилам актерского ремесла. Это просто такая роль.  С режиссером В. Тодоровским мы что-то добавляли-убирали – нормальный творческий процесс. Но в понимании этого персонажа мы сошлись сразу.

- А как Вы попали на картину?

- Я снимался в сериале «Темная лошадка», режиссером которого был Сергей Газаров, а продюсером - Валерий Тодоровский. Он контролировал все съемки, участвовал в монтаже, конечно, у него была возможность рассмотреть меня со всех сторон. И после этого он - без проб! - пригласил меня в свою новую картину.

- Вам не кажется, что фильм не оставляет надежды?

- Да, это тяжелый фильм, но он заставляет задуматься о том, как мы живем.  Война может прийти в наш дом так же, как пришла в дом этой семьи в лице моего героя Павлика. Сегодня, находясь в центре Москвы, мы можем в любой момент оказаться в эпицентре военных действий. Люди идут в театр, и их берут в заложники. Люди идут на концерт, и их взрывают. Да, сейчас по улице едешь и не знаешь, что произойдет в следующий момент. Во всем мире процветает терроризм. Поэтому надежда должна жить в каждом из нас. И мы должны быть более внимательны к своим близким и к себе.

- А Вы уверены в своем завтрашнем дне?

- Я уверен! Прежде всего, в себе, в своих близких, в своих коллегах, учителях. И потом, я занимаюсь профессией, которая будет всегда.  Она не зависит от экономической или социальной политики. Могут меняться президенты, премьер-министры, валюта и т.д.  А театр и кино останутся, останутся актеры и зрители.

- Не всегда актерская профессия была такой независимой?

- Все это - совершенная иллюзия. Если человек не свободен, то он всегда будет в рамках, запретах и комплексах, в которые сам себя загнал.  Есть замечательная книга «Человек в поисках смысла» знаменитого психолога Виктора Франкла, который во время Второй мировой войны попал в концлагерь, но даже там не потерял ощущения свободы. Поэтому, если ты внутренне свободен, то никакая цензура, никакие визы, бронированные двери и охранники тебя не остановят, ты добьешься своей цели. 

- Ваш дом – это сцена театра или съемочная площадка?

- Ни то, ни другое. Мой дом – это мой дом: квартира, близкие, город.  При всей занятости я стараюсь поскорее убегать из театра и со съемочной площадки, чтобы не прорастать корнями, чтобы все это не становилось для меня бытом, чтобы сохранять трепет и новизну. 

- У каждого актера есть своя примета перед выходом на сцену - кто-то молится, кто-то плюет через левое плечо. Что делаете Вы?

- Я не могу себя контролировать в эту секунду. Как только выхожу из гримерки, уже иду к сцене походкой своего персонажа - я весь в нем. Если спектакль начинается в семь, и мой выход - первый, то без пяти минут семь я стою у сцены в кулисе, и я уже в роли.  Хотя у каждого актера свои секреты - тут нет правил. Кто-то наоборот, прямо перед своим выходом рассказывает анекдот - выбросил сигарету, тут же развернулся, и на сцену. И такое есть. 

- Вы - коренной москвич. Из чего состоит Ваша Москва?

- Это центр Москвы, Патриаршие пруды, мимо которых я десять лет ходил в школу.  Москва – моя родина, и я не собираюсь менять ее ни на один другой город на планете.

- Вы читаете что-нибудь, кроме сценариев?

- В последнее время редко. Хотя все мои роли так или иначе связаны с литературой: либо это экранизация художественного произведения, либо мой герой что-то читает. 

- Дарью Донцову читаете?

- Нет.

- А Н.В.Гоголя?

- Конечно. Я его обожаю. Он, наверное, один из моих самых любимых писателей.

- Мне кажется, что Вы могли переиграть у него буквально все.

- Наверное. Я люблю, конечно, «Мертвые души». Дело даже не в том, что я играл в «Деле о мертвых душах» у П. Лунгина, и не в том, что я репетировал Чичикова в театре, просто считаю, что Гоголь - очень современный автор, потому он и классик.  Мне интересно было бы сыграть Хлестакова в “Ревизоре” - возможно, выдастся такая возможность.  Но мое самое любимое произведение – «Шинель». Это великое философское произведение о смысле жизни, его обретении и потере.

- А Вы помните, что читали, когда поступали в театральный?

- Помню. Я поступил достаточно случайно, за компанию. Когда учился на психологическом, ходил в театр МГУ, и с ребятами, с которыми дружил, подал документы в ГИТИС. Если бы я тогда не поступил, то больше никогда не пытался, и не было бы такого артиста Спиваковского. А читал я отрывок из “Крейцеровой сонаты” Л.Толстого. Как раз посмотрел по телевизору фильм Швейцера с Олегом Янковским в главной роли и подумал:  «О, какой монолог у него!» И выучил его:  когда он уже едет в поезде после каторги, убив жену, и рассуждает о том, что нет никакой любви, и что такое брак. 

- Сколько Вам лет тогда было?

- Двадцать один год. И вот я в вареной джинсовой куртке и в таких же джинсах встал перед А.А.Гончаровым – впоследствии моим учителем – и начал серьезно читать этот монолог. Гончаров так хохотал, что чуть не упал со стула.  Только представьте себе: парень кудрявенький, в джинсе вареной и рассказывает о том, что любви нет. Вот так я и поступил в институт.

- А Вы часто бываете собой недовольны?

- Да, но я это не показываю, поэтому все окружающие уверены, что у меня очень мощное самомнение. Но я в себе это специально культивирую – не выношу сор из избы. Если я чем-то недоволен – все внутри меня.  Внешне я должен быть успешен, удачлив, жизнерадостен.

- У Вас много фильмов и сериалов, главных и второстепенных ролей, а какой из них стал для вас знаковым?

- Трудно выбрать что-то одно. Были роли в кино, которые сделали меня популярным и узнаваемым среди зрителей, а какие-то – среди коллег: режиссеров, продюсеров, актеров.

- На какие жертвы Вы готовы ради кино?

- На любые! Хотя я человек трусливый, ради роли готов на все. Я могу похудеть на 14 кг, как было в фильме «Мой сводный брат Франкенштейн», могу поправляться. В сериале «Одна тень на двоих» я падал с высоты пятого этажа.

- Кто из Ваших коллег актеров вам интересен?

- Очень многие из сверстников и вообще. Я просто боюсь кого-то забыть и не назвать.

- У кого из режиссеров Вы мечтаете сняться?

- Я бы хотел сняться у режиссера, который меня удивит, и будет мыслить на несколько ходов вперед, как в шахматах, быстрее меня.

- Кроме «Виолы», где Вы сейчас еще снимаетесь?

- В мае начинаю сниматься в главной роли в полнометражной картине по рассказу Юрия Нагибина. Кроме того, репетирую в театре новую пьесу, но премьера будет, скорее всего, осенью, продолжаю играть три мои основные спектакля – «Банкет», «Карамазовы» и «Любовь глазами сыщика», поставленные Сергеем Арцыбашевым. Еще я играю в двух антрепризах.

- Ваше первое образование - психолог - помогает выстраивать линию поведения своих героев?

- Как дополнительный жизненный опыт – естественно. Так же, как увиденный фильм, встреча с интересным человеком, прочитанная книга.

- А линию поведения режиссера?

- Это и не требуется. С режиссерами я работаю всегда достаточно дружелюбно, и потом все они приглашают меня сниматься снова.  Даже если у нас возникают какие-то споры, конфликты, непонимание – это все в творческом русле, но не в межличностном.

- Сейчас довольно часто актеры сами становятся режиссерами. Вас такие мысли не посещают?

- Посещают, но я еще не готов к этому.

- Чего бы Вы никогда не могли бы простить?

- Не знаю. Мне везло, я с такими проблемами и историями еще никогда в жизни не сталкивался. И близким своим, и друзьям, и коллегам, и просто знакомым пока я все могу простить.

- А что Вас может вывести из себя?

- Ой, многое! Я как пружина или как электродубинка - со мной невозможно долго находиться рядом, очень тяжело работать, а уж жить - тем более.

- Расскажите Ваш любимый анекдот.

- «Две девочки: одна добрая, а другая злая, сидели на крыше и кидались в прохожих камнями. Добрая попала в шестерых прохожих, а злая - в трех, потому что добро всегда побеждает!»

- На дворе весна, а у Вас в душе?

- Наверное.

- Любимое время года?

- Я люблю жаркое лето и солнце, но весну всегда жду с удовольствием.  Иногда люблю, когда идет дождь, сидеть у себя в загородном доме и о чем-то размышлять. 

- Вы так отдыхаете?

- Я отдыхаю в компании друзей. Правда, бывает, когда хочется побыть одному. Я шесть лет не был в отпуске и не знаю, получится ли в этом году – постараюсь.