Итак, новый немецкий канцлер уже сделала несколько весьма выразительных шагов, позволяющих сориентироваться в том, какой курс она собирается задать кораблю, именуемому Германией. Конечно, этот корабль не «Титаник». Но ФРГ – тоже один из основных локомотивов по эту сторону Атлантики, и его курс во многом определяет общий политический климат планеты. 

После рокировки, произошедшей в высших эшелонах власти Германии, большой интерес у политических аналитиков вызывали вопросы о том, какие изменения произойдут в векторе взаимоотношений Берлина с Москвой. И опять же потому, что эти взаимоотношения в период правления Шредера были во многом катализатором процесса сближения стран Евросоюза с Россией и амортизатором в смягчении тянувшихся из прошлого взаимных недовольств. Но первые шаги, предпринятые Меркель, давали все основания предполагать, что во внешней политике для нее главным будет восстановление отношений с США и одновременно возвращение доверия “новой Европы”.

Многое должен был прояснить и визит главы немецкого правительства в Москву. Сигналами, предвещавшими похолодание в формате «ФРГ – Россия» перед ее визитом в Россию, стали заявления ряда немецких политиков, содержащие рекомендации того, какие новые акценты должны появиться в отношениях Берлина с «путинским режимом». И нельзя не отметить, что тон некоторых высказываний был весьма резким. Например, глава парламентского комитета по международным делам Рупхер Поленц рекомендовал канцлеру прямо заявить российскому лидеру, что «старый тип мышления, основанный на создании зон влияния и зависимости”, неприемлем.  А бывший министр экономики ФРГ Отто Граф Ламбсдорф назвал завершившийся накануне встречи с Владимиром Путиным визит Ангелы Меркель в Вашингтон “ясным сигналом Москве о том, что время российско-французско-немецких осей, направленных против Вашингтона, ушло в прошлое”. По мнению главы МИДа ФРГ Герно Эрлера, канцлер обязательно должна объяснить российскому президенту, что “сегодня правительство Германии более внимательно и критично смотрит на события в России, включая вопрос о демократии и конфликте на Кавказе”. 

Международная правозащитная организация Human Rights Watch также обратилась к Меркель с просьбой повлиять на Владимира Путина и сделать все, чтобы не допустить принятия нашумевшего закона о неправительственных организациях в России, одобренного парламентом, но еще не подписанного тогда российским президентом. Проект критиковали, порой довольно резко, и в России, и на Западе, причем в России в числе других законопроект об НПО подвергла критике Общественная палата, сформированная по предложению президента, треть членов которой Путин предложил лично. Канцлер, по мнению ее немецких коллег, должна была доходчиво объяснить своему российскому коллеге, что подобный закон в Европе не приветствуют, а совсем даже наоборот. И что негоже начинать год председательства России в “большой восьмерке” с подписания такого «недемократичного» документа. Призывали отозвать проект закона и Конгресс США, и Европарламент.
Вот с этого последнего призыва и надежды правозащитников, думается, и можно начинать опровергать пессимистов, которые предсказывали довольно мрачный итог визита немецкого канцлера в Москву. Одна из бельгийских газет вещала, что «Ангела Меркель, наконец, объяснит русскому президенту, что демократия – это не то, что хочу, а то, что признано цивилизованным миром».  Но Путин закон подписал еще 10 января, т. е. за неделю до приезда в Москву немецкой гостьи. Однако факт подписания не был сразу же предан огласке. И, конечно, наши внутрироссийские «правдоискатели» сразу усмотрели в этом «коварность» и «осознание» президентом, что закон попирает демократические принципы.

Но политика – это не кубик Рубика, где неважно, как прийти к конечному результату. В политике достижение результата любой ценой, как правило, превращается в поражение. Потому здесь стоит порассуждать. Подпиши Путин закон после визита Меркель – это можно было бы истолковать так, что он действительно колебался и ждал возможности попытаться найти поддержку от немецкого канцлера. Но он подписал до визита. Значит, изменить что-либо при любом нажиме (даже очень привлекательными или ультимативными аргументами со стороны Меркель) уже было невозможно.
Что отсюда следует? Прежде всего, что российский президент не собирался подстраиваться под мнение Запада, и считал, что закон соответствует международным нормам.

Но вопрос, почему подписание этого сопровождавшегося столь небывалым политическим ажиотажем документа не было сразу же оглашено, остается и требует объяснения. У этой интриги, думается, может быть наиболее реальным одно объяснение, которое свидетельствует о возрастающем умении российской дипломатии правильно использовать ситуации и выстраивать последовательность ходов. Это подтверждается прежде всего тем, как в конце-концов выразила свое отношение к этому закону немецкий канцлер. Отвечая в Москве на вопрос журналистов о законе о НПО, госпожа Меркель высказалась в том смысле, что “надо посмотреть, как он будет работать”. Тем самым она дала понять, что Германия не возражает, чтобы этот закон функционировал. Этим же Меркель подтвердила, что знает о вступлении документа в жизнь.

Почему же немецкий канцлер все же «спустила на тормозах» столь взвинченный западной пропагандой вопрос? Конечно, совсем не потому, что в его окончательный вариант устраивал всех критиков проекта закона. Но ведь он получил даже положительное заключение юридической службы Бюсселя. Казалось, что же еще требовалось?  Но об этом почему-то западные масмедиа умолчали. Видимо, потому, что в таких ситуациях, когда организуется идеологическая атака, истина уже и не так важна. 

Хотя объяснение, скорее всего, опять же в дирижерской палочке Вашингтона. Критиковали законопроект многие, но из первых государственных лиц громко недовольство выражали лишь в Вашингтоне – Джордж Буш и Кондолиза Райс. А о практике широкого использования Соединенными Штатами этих самых неправительственных организаций в целях имплантирования «цветных» революций для свержения неугодных режимов хорошо известно.

Понятно, не осудив принятие Москвой нового закона о неправительственных организациях, Меркель, во-первых, продемонстрировала способность иметь мнение, отличающееся от мнения Вашингтона. И, во-вторых, способность вести прагматичную дипломатическую игру. Именно политическим расчетом стало принятие ею предложенной Москвой альтернативы – признание того, что позиция Россия в антитеррористическом альянсе и в решении взрывоопасных проблем Ближнего Востока сегодня для Запада куда более значима, чем фактически беспочвенные споры по внутрироссийским особенностям демократии.

Некоторые обозреватели высказали мнение, что важным «шаром» на стороне Москвы на переговорах с немецким канцлером явилась и заинтересованность Германии в потенциальной крупной сделке Airbus-«Аэрофлот». В начале года Ангела Меркель направила Владимиру Путину личное послание, в котором ходатайствовала о закупке “Аэрофлотом” дальнемагистральных европейских аэробусов А350. Лоббирует этот вопрос перед Москвой не только немецкий канцлер, но и французский президент Жак Ширак, который также лично просил об этом Путина. И главная интрига здесь в том, что у России есть еще один вариант – самолеты американской Boing. Письмо с предложением сделать выбор в пользу этой компании в конце прошлого года направил российскому президенту Джордж Буш. 

И понятно, игра в этом вопросе стоит свеч. В прессу просочилась информация, что в качестве благодарности за возможное положительное для европейцев решение вопроса о покупке их самолетов Ангела Меркель пообещала на встрече в Москве открыть двери для участия российской стороны во всех проектах Airbus в роли равноправного партнера. И в этом - ответный «шар» Меркель, ибо в Airobus главными игроками являются Германия и Франция, а значит, став равноправным партнером в концерне, Россия этим важным экономическим «союзом трех» приобретает шансы сохранить в том или ином виде стратегический треугольник «Москва-Берлин-Париж».

Судя по всему, канцлер заметно сбавляет свою дипломатическую агрессию по отношению к России, часто звучащую в период ее пребывания в оппозиции к Шредеру. Об этом свидетельствуют многие заявления, сделанные ею уже после визита в Москву. Она даже не постеснялась «поставить на место» братьев Качиньских. Ведь Польша, считающая себя политическим «диспетчером» в организации антироссийских инициатив в группе новых членов ЕС и активно проталкивающая «цветную революцию» в Беларусь, надеялась на особую поддержку нового немецкого канцлера. И прежде всего она хотела этой поддержки в вопросе строительства газопровода в обход Польши по дну Балтийского моря. Но Меркель уже несколько раз очень внятно дала понять, что считает строительство такой газовой нитки верным, и намерена всячески его поддерживать. Словом, канцлер демонстрирует способность весьма прагматично распоряжаться доставшимися ей политическими рычагами.

Еще одним ударом по Польше и другим «младшим братьям» Евросоюза – новичкам из Восточной Европы - стало принятие Европарламентом директив по оказанию услуг. Большинство депутатов проголосовало за исключение из этого документа принципа «страны происхождения». Суть принципа заключалась в том, что если фирма одной страны ЕС открывает свое производство, магазин или мастерскую в другой стране ЕС, то эта фирма действует в соответствии с законодательством страны происхождения. То есть, например, польский бизнесмен, решивший начать свой бизнес в Берлине, будет руководствоваться польскими законами. Налоги, страховки, правила найма и увольнения и.т.д. будут точно такие, как в Польше. Этот принцип давал возможность беднейшим восточноевропейским странам попытаться конкурировать с богатыми государствами ЕС на их же территориях за счет таких привилегий.  И. понятно, что «богатые» страны, которые сами сейчас испытывают серьезнейшие проблемы с рабочими местами, на такое «донорство» не согласились. Причем, первую скрипку в дискуссии сыграла именно Ангела Меркель, убеждая парламентариев в том, что такие послабления сейчас не уместны.
Латвийская газета «Вести сегодея» писала по этому поводу: «Но Европарламент лишил новичков ЕС надежды в ближайшие годы хотя бы приблизиться по уровню жизни и экономического развития к богатому европейскому сообществу. Латвии и остальным 9 новым членам ЕС указали на их место в Евросоюзе. Место это оказалось отхожим».

Авторитет первой в Германии женщины-канцлера быстро растет как на международной арене, так и внутри страны. Несколько нелепая, невзрачная и неприметная неофитка, кравшаяся раннее по закоулкам мнений, предстает сегодня умелым и прагматичным политиком. Тон журналистов по всему миру изменился неожиданно быстро. И не только журналистов. «Знаете, мои впечатления после 45 минут наедине в Овальном кабинете крайне положительны. Она умна. Она на многое способна. В ней есть что-то такое привлекательное. И она любит свободу», - сообщил журналистам Буш на совместной пресс-конференции после переговоров с немецким канцлером. «Немецкий канцлер доказывает, что она тонкий дипломат, а ее дипломатические достоинства множатся ее женской интуицией», - это слова Владимира Путина после встречи с Меркель.

Каждый ее международный визит – а совершить такое количество заметных шагов на политической арене за столь короткий срок еще не удавалось никому из ее прошлых коллег – оставляет заметный след и добавляет к доказательствам положительных мнений и оценок этому. Встречаясь с Бушем и ратуя за восстановление «остывших» партнерских отношений с Вашингтоном, она громко и решительно не согласилась с ним в оценках американских лагерей для военнопленных и, в частности, лагеря на базе Гуантанамо. Совершая визит на Святую Землю и посетив музей Холокоста, она написала в Книге для гостей: “Будущее есть только у того, кто помнит прошлое».

Необходимость положительно зарекомендовать себя в проведении внешнеполитического курса страны является сегодня важным моментом для канцлера, вступившей на этот пост при небывало сложных для страны внутренних политических и экономических проблемах. Главе коалиционного «черно-красного» правительства приходится лавировать и находить компромиссы между представителями различных партий и лоббистских группировок.

Ведущий немецкий аналитик Густав Берг называет экономическую программу «большой коалиции» рискованной игрой без гарантии на успех. И уже совсем резко в газетных интервью высказываются многие ведущие менеджеры страны. Например, руководитель автомобильного концерна «Фольксваген» Бернд Пишетсридер, имея ввиду намеченное правительством повышение ряда налогов, заявил, что « править страной – это не значит суммировать худшие предложения обеих партий». Сеть упреков и сомнений состоит в том, что «большая коалиция», по мнению оппозиции и ряда аналитических ведомств, не сумела выработать концепции реформирования немецкой социально-экономической модели. Вместо нее, утверждают они, коалиция представила всего лишь набор различных мер и полумер, многие их которых контрпродуктивны.

Менеджеры и руководители предпринимательских союзов сейчас дипломатично поубавили тон критики – им ведь работать с этим правительством, А экономические научно-исследовательские институты даже предсказывают радужные прогнозы роста ВВП в наступившем году.

Словом, Анжела Меркель приняла трудную эстафету. И это заставляет ее маневрировать и вносить коррективы в намеченный первоначально внешний и внутренний курс возглавляемого ею корабля – Германии. Первые заявления госпожи Меркель давали основания полагать, что отныне главным партнером для Берлина должен был стать Вашингтон, и что «бал будут править» только интересы партнеров по Евросоюзу. Однако это, как выяснилось, отнюдь не помешает Берлину продолжать тесное общение и с Россией. Даже в важных стратегических направлениях. И пусть во главе этого общения будет отныне стоять не столько личная симпатия лидеров, сколько трезвый расчет. Но ведь, во-первых, в этих понятиях много общего, и между ними трудно провести четкую границу. А во-вторых, кто сказал, что сотрудничество на базе делового расчета менее надежно, чем основанное на личной дружбе?