Я хотел предложить что-то оригинальней постели...
Заскрипели мозги, завертелась из мыслей пурга.
А в окошке напротив о чем-то шушукались ели,
И послушные ветру бежали от нас облака.

Третий глаз пробудился, какие-то дивные виды
Пронеслись предо мной, словно скорый экспресс “Шинкансен”.
Зелень кельтских холмов, золотые пески, пирамиды,
Светлых фей хороводы и игрища муз-мельпомен.

Луч зеленый, сияние Севера, краски Таити,
Узких улочек острова Капри крутой серпантин,
Фудзияма, Синай, Джомолунгма, вулкан Тенерифе
И бескрайний бульвар в обрамленье блестящих витрин.

Был один человек, много сделал он ради любимой:
Поднимался к вершинам, спускался в пучину морей.
И горами, пустынями, Арктикой и Антарктидой
Всюду этот герой шел с единственной мыслью о ней.

Ну, а дальше все шло, повинуясь законам природным,
И пока наш безумец все это для милой свершал,
Его не было рядом, и было то место свободным
Для кого-то, кто оригинальностью так не страдал.

Полно! Стоит ли нам считать чьи-то чужие ошибки?
Нам своих  совершить успеть времени больше б дал Бог.
Каждый миг - это точка отчета для новых открытий,
Надо смелости только собраться шагнуть за порог.

Только думу терзает какая-то чисел таблица,
Разглядел на счету я своем только пару нулей.
Значит ни Сан-Тропе, ни Париж, ни Кейп-Таун, ни Ницца,
Не спешат предоставить ключи от своих мне дверей.

Оставаться в иллюзиях не было прока и смысла,
Может быть, что-то выйдет, хотя б не сейчас,
но потом.
Потянулся в карман, но рука тут безвольно повисла,
Телефон на визитке давно уже был отключен.
(2002)

СЕРЫЙ ДОЖДЬ

Этот дождь льет и льет, и не видно конца.
Все и вся заполняет один серый цвет.
Кто-то мимо прошел, но не видно лица
Этой тени, а ведь это был человек.

Как мы жили тогда, как живем и теперь.
Вековые проклятья и мгла впереди.
Мы привыкли считать из утрат и потерь
Вехи полного терний пустого пути.

Почему все не так - наше всё, как всегда?
В мудрых книгах пытались найти мы ответ.
Но лишь их голоса, да бутылка вина.
Пробивали во мгле безнадеги просвет.

Озарялся просвет тот нездешним огнем
В нем мерещилось все, что дарила мечта.
И надежда с любовью маячили в нем,
И как глупый баран я глядел в те врата.

Я увидел чертягу и погнался за ним,
Ну, а он уходил в непроглядную даль,
Там где нету огня, а один только дым,
Хоть и кто-то твердил, что там должен быть рай.

Мир закрытых путей полных сказочных грез,
Что мутят наш рассудок и рождают мечты.
Только сказку давно скорый поезд увез.
Мне его не догнать за чертой пустоты.