Появившееся в прессе в первые дни февраля краткое и не всеми замеченное сообщение администрации президента России о телефонном разговоре Джорджа Буша с Владимиром Путиным объясняет многое. Нельзя не обратить внимание на то, что «разговор состоялся по инициативе американской стороны» и что «президенты обсуждали развитие ситуации в связи с иранской ядерной проблемой».

Иранская программа обогащения урана существует уже давно и много раз за последние годы становилась головной болью в мировом политическом процессе. Она существует не просто в заявлениях, а в конкретных делах, которые проигнорировать нельзя. Но теперь, судя по всему, ситуация обрела новое качество, своей остротой превосходящее скандал с победой ХАМАС. Она напрягла почти до предела противостояние между теми, кто любым способом хочет не допустить, чтобы режим исламских фундаменталистов заполучил ядерное оружие, и теми, кто пытается влиться в число обладателей такого смертоносного оружия. Но если подойти к анализу этих событий с точки зрения международного права, то можно обнаружить, что обе стороны действуют в пределах правового поля.

Вернемся к разговору двух президентов. Западная пресса увязывает этот разговор и с заявлением Путина, прозвучавшим в Мадриде, о том, что Россия не считает ХАМАС террористической организацией и согласна стать посредником в переговорах между Израилем и ХАМАС. Этот шаг российской дипломатии некоторые аналитики рассматривают как весьма рискованный, находящийся «на грани фола». Ведь в списке врагов Израиля ХАМАС и Иран стоят на первом месте. А угрожать Израилю – это то же самое, что угрожать его ближайшему союзнику - Соединенным Штатам и идти против поддерживающих Израиль западно-европейских стран. И осмелиться произнести такое, когда почти ежедневно с трибун иранских лидеров и из уст вождей ХАМАС раздаются неприкрытые угрозы и проклятия в адрес еврейского государства, можно, видимо, только, просчитав на много ходов возможное развитие связанных с этим событий.

Некоторые газеты высказывают предположение, что Путин и Буш в телефонном разговоре согласовали этот политический «ход» России. И что Буш был вынужден согласиться с российским президентом, потому что итогами палестинских выборов Вашингтон загнан в тупик – не признать эти выборы нельзя. И вступать Вашингтону в переговоры с ХАМАС без потери лица – тоже нельзя. Но разрубать этот гордиев узел необходимо.

И все-таки у этого предположения есть много «но». То, что США оказались загнанными в тупик своей же собственной ближневосточной политикой, это - факт. Но есть все основания предположить, что инициатива России стать посредником в переговорах между Израилем и ХАМАС, не обговаривалась в телефонном разговоре президентов. Во-первых, об этом свидетельствует негодование Израиля, назвавшего такую инициативу Москвы «ножом в спину мировому сообществу». Во-вторых, будь инициатива согласована, США не становились бы в крайне агрессивную позицию, выдавая угрозы применения силы против Ирана. Совершенно понятно, что ХАМАС подпитывается и вдохновляется Ираном, поэтому накал страстей между Западом и иранскими лидерами – это бумеранг, лишь добавляющий проблем Израилю. А поводов для головной боли у него более, чем достаточно: Ариэль Шарон в коме, остается напряженность, граничащая с гражданской войной, в связи с ликвидацией еврейских поселений. В стране началась предвыборная компания, обещающая стать одной из самых драматичных в истории Израиля. Болезненным и непредсказуемым остается вопрос о возможностях продолжения мирного диалога между Израилем и Палестиной.

Безусловно, все это Иран хорошо понимает и довольно умело маневрирует во взрывоопасном хаосе, царящем в регионе. Американская «The Washington Post» пишет: «Одно из самых опасных представлений об Иране заключается в том, что эта страна действует иррационально и возглавляется людьми, не просчитывающими потенциальной цены и результатов своих действий. Но на самом деле иранские лидеры идут к достижению своих целей абсолютно рационально».
Есть нюансы, заставляющие подозревать, что, несмотря на многочисленные заверения о мирной программе, главная цель ядерной доктрины Тегерана – создание ядерного оружия. Например, то, что Иран все еще тянет с ответом на предложение Москвы об обогащении урана на российской территории. Или взять строительство собственной фабрики для получения обогащенного урана. Такой технологический объект выгоден лишь в случае, если страна имеет в сети как минимум 20 атомных электростанций. В Ираке же к сети не подключена еще ни одна АЭС, зато уже есть обогатительный завод с множеством действующих центрифуг. Это как бы на реактивном самолете летать с Киевского на Белорусский вокзал. Нет смысла также вести строительство ядерных технических производств, предназначенных для мирных целей, на глубине восьми метров под землей, да еще в бронированных бункерах.

И уже совсем не успокаивает, что, дав согласие на переговоры с Россией по обогащению урана на ее территории, иранский президент Ахмадинеджан уже распорядился начинать обогащение урана в своей стране. А технология для обогащения как для мирных, так и для военных целей, одна и та же. Вся разница лишь в том, что для энергетики исходный продукт надо обогатить на 5-6%, а для военного использования – на 85 % и более. Но инспекторов МАГАТЭ Ахмадинеджан благополучно выпроводил, так что теперь выяснить, на сколько процентов обогащается уран на иранских центрифугах, невозможно. Отсюда понятно, что российское предложение о выполнении этого технологического процесса на своих фабриках является наиболее приемлемым вариантом разрядки обстановки.

Есть еще одна сторона вопроса: насколько реальной является готовность Запада начать боевые действия против Ирана? Если судить по заявлению министра обороны США Дональда Рамсфелда, сделанном на Мюнхенской конференции по политике безопасности - то да, готов. «Все варианты, включая военный удар, рассматриваются», - изрек министр и еще назвал Иран «центральным пунктом в сегодняшней борьбе с мировым терроризмом». Американские СМИ на этой неделе растиражировали информацию о том, какие самолеты и какие подводные лодки и с каких военных баз будут использованы для нанесения ракетного удара по иранским ядерным объектам.

Масла в огонь подлила канцлер ФРГ Ангела Меркель. Сначала она превратила свой визит в Израиль в демонстрацию солидарности, потом открыто сравнила режим иранских мулл с гитлеровским. Немецкий канцлер сегодня наиболее нелицеприятно из числа всех лидеров западно-европейских стран высказывает позицию своего правительства по ближневосточным проблемам.

Меркель уже неоднократно говорит о важной роли России в урегулировании конфликта вокруг иранской ядерной программы. Об этом она заявила и на открытии Мюнхенской конференции по безопасности. По ее мнению, развивающееся между Германией и Россией стратегическое партнерство «должно проявить себя именно в ходе урегулирования иранского конфликта». «Мы должны остановить ядерное развитие Ирана», - подчеркнула канцлер. Вместе с тем она не отрицает право страны на развитие мирной атомной энергетики, но решительно возражает против возможности последующего использования составляющих частей для военных целей. В этой связи Меркель считает очень важным, чтобы Евросоюз, США и Россия выступили совместным фронтом.

О реальном существовании такого фронта упоминалось в итогах состоявшегося в Вене Совета управляющих Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), который принял довольно мягкое решение - лишь «проинформировать Совбез ООН» о ситуации вокруг иранского атома. Эту резолюцию поддержали 27 стран из 35. Среди тех, кто “за” - Россия, европейская “тройка” (Франция, Германия и Великобритания), США и Китай, то есть, все ключевые страны-участницы переговоров. Против высказались всего три - Куба, Венесуэла и Сирия.

И, понятно, первыми «скрипками» в принятии такой резолюции, оставляющей Ирану возможность не оказаться «на ковре» Совбеза ООН, а продолжать вести переговоры с МАГАТЭ, явились именно Россия и Китай. “Мы также очень надеемся, что принятая резолюция поможет иранским друзьям сделать правильные выводы и пойти на те шаги, которые Совет управляющих просит Иран сделать. Наше предложение остается на столе переговоров, переговоры будут продолжаться. Нас такая позиция вполне устраивает, мы не видим здесь проблем”, - так очень мягко и уважительно с соблюдением дипломатического этикета прозвучало обращении к иранской делегации представителя РФ при международных организациях в Вене Григория Берденникова. От того, сумеет ли Иран правильно оценить и воспользоваться этим «спасательным кругом», брошенным ему Россией, во многом зависит не только перспектива сохранения взаимовыгодного российско-иранского экономического сотрудничества, но и вся ситуация на Ближнем Востоке и даже в Юго-Восточной Азии.

И все же интересно предположить, как поведут себя эти два тяжеловесных игрока – Россия и Китай, если Иран все-таки не согласится на российское предложение? Многие западные аналитики придерживаются мнения, что Россия и Китай никогда не поддержат санкции. И видят причину в том, что Россия заинтересована в поддержке Ирана не столько из экономических соображений, сколько из стратегических, ибо считает его полезным инструментом, уравновешивающим влияние США на Ближнем Востоке. Есть основания предположить, что Россия в праве опасаться иракской ядерной программы не меньше, чем Западная Европа и США. Московские политики будут настойчиво искать компромиссы, чтобы сохранить Иран в прежнем качестве, но при нежелании Тегерана играть в предложенной ему манере не пойдут с ним до конца.

Не пожелает оставаться в одиночку с Ираном и Китай, даже учитывая его намерения сделать значительные капиталовложения в его нефтедобывающую отрасль. Пекину, безусловно, важно выражать свое мнение по важным геополитическим вопросам, но он понимает, что сегодня еще не готов самостоятельно, без России, противостоять Евросоюзу и США в жизненноважных для них вопросах.

Пока идет испытание выдержки сторон, поиск компромиссов, ситуация с иранской ядерной проблемой остается в подвешенном состоянии. Пока за непослушание Иран и казнить нельзя, но и миловать – тоже не за что.